Яд желаний
Шрифт:
— Зачем все-таки вы столкнули Сегенчук и Белько? Я не верю вашим объяснениям насчет того, что вы хотели помочь Людмиле. Так не помогают. Вы хотели убрать с дороги Аню Белько? Это более правдоподобное объяснение, не так ли?
— Да Белько сама уйдет! Она же замуж выходит, сама нам говорила.
— Наверное, вы забыли, как только что говорили о том, что теперь Белько будет у вас примой? — напомнила певице Катя.
— Ну, это еще бабушка надвое сказала. Я говорю только о том, что сама слышала. Белько собралась замуж и заявила, что бросает театр. Это и без меня все знают. А что теперь будет — кто их разберет?
— Наверное, Белько замуж уже передумала выходить? — предположила Катя.
— Почему? — удивилась Женя Богомолец.
— Ну, после того, как она и Савицкий…
— Всего-то? —
— Прямо-таки видно? — усомнилась Катя.
— Конечно, видно. Если Кулиш ему проходу не давала, а Лариса Федоровна так бесилась, что чуть действительно Кулиш не отравила, то тут… Нет, это несерьезно. Это она из-за роли, я знаю, — сделала вывод Богомолец.
— А почему тогда у Столяровой нервный срыв?
— Да нет у нее никакого нервного срыва! Ну… это я придумала. Для драматического эффекта, так сказать. Хотела посмотреть, кто за Ларису, а кто на сторону Белько переметнулся.
— Женя, зачем все-таки вы распускаете в театре разные неприглядные слухи? — устало спросила Катя, которая просто не могла понять, какая сила движет этой симпатичной и талантливой девушкой и заставляет ее делать если не глупости, то вещи не слишком красивые и умные. Или Богомолец интриганка по природе своей?
— А что до вас дошло? — заинтересованно спросила певица.
— Много чего. О том, что два солиста балета стрелялись из-за третьего. О том, что Елена Николаевна и ее подруга лесбиянки. Ну и о том, что у Ларисы Федоровны нервный срыв. Пока хватит?
— Всего-то? Ну, это не очень интересно. Потому что все это почти правда. Ну, не стрелялись, допустим. Просто подрались. Некрасиво, правда? Красивее было бы, если бы стрелялись. «Те-е-пе-ерь сходи-итесь!» — снова пропела она. — Это…
— «Евгений Онегин», — быстро сказала Катя. — Я знаю.
— Точно. И какой мог бы быть сюжет! Дуэль из-за третьего! Красиво! А эти два дурака просто погрызлись и наставили друг другу синяков. И не очень-то умеючи. Просто уроды! А насчет этих старых грымз… Ну, думаю, тут я недалеко ушла от истины. С чего бы это две бабы стали жить вместе всю жизнь? Даже родственники рядом не уживаются. А тут чужие люди. Подруги они, как же! И потом, вы же ничего не знаете. Елена Николаевна, к которой этот ваш… — Богомолец пощелкала пальцами, — ну, Бухин, кажется, — наушничать бегает, та еще штучка! Она имеет влияние на Савицкого и очень часто манипулирует им в свою пользу. Правда! Кроме того, у нее и среди певцов есть любимчики. Она их продвигает. Она ведь и на гастролях всем заправляет. Кого куда поселить и с кем. И нарочно пакостит — хоть и по мелочи, но все-таки неприятно! В прошлом году, например, она меня в гостинице под лестницей поселила! Каково? Когда в эту душную конуру можно было осветителей каких-нибудь засунуть. А Аньку Белько, между прочим, — в полулюкс! А мне обидно…
— Обидно, что она вас не продвигает? Или что под лестницей поселила? Кстати, мне кажется, вы не просто так оказались в коридоре, когда Сегенчук резала костюмы Белько. Вы ведь предложили ей свою помощь и остались караулить, так? Вы явились в театр вдвоем в одиннадцать, а должны были прийти только в три. Тогда почему вы не предупредили подругу о том, что подошла Белько?
Женя Богомолец посмотрела на свою потушенную в пепельнице сигарету, потом достала из пачки еще одну, неторопливо щелкнула зажигалкой, так же неторопливо затянулась и выпустила в потолок струю дыма. Очевидно, она собиралась с мыслями.
— Или вы просто растерялись и потому бросили Сегенчук одну? Но я думаю, Женя, вы не из тех, кто теряется. Скорее всего, вы стояли, наблюдали и получали удовольствие. Ведь зрелище получилось как нельзя лучше! А потом, когда на крики сбежались остальные, вы тоже сделали вид, будто только что примчались.
— Я не хотела бросать Людку одну, — покусав губу, начала певица. — Не такая я и сволочь, Кать. Но Белько появилась так неожиданно… Она ведь тоже в три должна была прийти, не раньше. Не могла же я броситься на нее! Я не знала, что делать. Ну, если честно, не очень красиво поступила. Ну… просто растерялась,
если хочешь…— Просто растерялись до такой степени, что, наслаждаясь вами же спровоцированным скандалом, не забыли проверить, прочитала ли Белько вашу записку. Иначе зачем вы полезли в ящик ее стола?
— Я… я просто хотела посмотреть, нет ли там чего. У нее же кровь лилась…
— И вы шарили по всем ящикам, когда в самом верхнем, который открыли первым, лежали и бинт, и вата? А потом еще заглядывали в мусорную корзину, где мы и нашли остатки записки!
— Это вам завтруппой все так изложила? — язвительно поинтересовалась Богомолец. — Я растерялась, — упрямо повторила она.
— Я, конечно, ничего не понимаю в опере, — усмехнулась Катя, — но зато прекрасно умею делать выводы. И мне сказали, что, хотя у вас и неплохой голос, но до Сегенчук вы еще не доросли. Лариса Столярова, Аня Белько, Люда Сегенчук, а потом только вы. Именно в таком вот порядке. Да, забыла, впереди вас еще шла Оксана Кулиш. Ведь так? А вы, так сказать, замыкали список лидеров. И вот Кулиш не стало, Столярова действительно на грани нервного срыва и вообще почти не поет. Белько не сегодня завтра выйдет замуж и покинет труппу, а Сегенчук вы очень ловко выживаете. И кто остается?
Женя Богомолец вкусно затянулась сигаретой, прищурилась и сказала:
— Да, выводы делать умеешь… Все правильно. Я и остаюсь.
— Столько курить очень вредно для голоса, — не сдержалась старлей Скрипковская.
— Да ла-адно. — Женя Богомолец махнула рукой. — Менты всякие мне еще морали читать будут!
— Как ты ее вычислила, Катерина?
— По ножницам, Игорь. Я сразу заподозрила, что Люда Сегенчук сама бы на это не пошла. А когда она сказала про декупаж, я вспомнила, что уже видела, как это делается. Сегенчук все время в руках салфетку вертела. Она вырезает из цветных салфеток узоры, а для этого такие большие ножницы не нужны. Этот декупаж маникюрными ножницами делают. Они у нее на столике и лежали. А потом она обмолвилась, что Богомолец шьет. А ножницы, которыми она костюмы раскромсала, были именно портновские, большие и острые. И еще — Богомолец первая прибежала. Написала в объяснительной, что была в своей гримерной. То есть той, что они вместе с Сегенчук делят. Значит, они уже виделись. Проверила у охраны на входе — оказалось, что они вместе и пришли. Аня Белько рассказала, что, идя по коридору, она видела Богомолец, стоявшую у своей двери, но та сразу юркнула внутрь, даже не поздоровалась. А потом первой прибежала на ее крик. То есть появилась в гримерке почти сразу, через несколько секунд. Если человек слышит крик, он ведь не побежит, как спринтер, правда? Он на несколько секунд цепенеет, а потом уже решает, бежать ему или лучше посидеть тихо, а то как бы чего не вышло. И вообще, если время засечь, то нужно вскочить, двери открыть-закрыть, потом еще и выяснить, откуда крик. Ну, не меньше чем полминуты потребуется. Остальные, бывшие в соседних помещениях, появились кто когда, но никто не прибежал раньше чем через минуту. Значит, Богомолец покинула свою гримерку, как только Белько прошла мимо, и отправилась под дверь — слушать, что там происходит. Когда та закричала, Богомолец выждала несколько секунд и сделала вид, будто прибежала из своей гримерной. Вот такой расклад получается. Хорошо, что я к Белько в больницу сразу поехала, опросила ее для полноты картины… Черт, это ведь та самая неотложка была!
— А зачем тебе неотложка? — поинтересовался Лысенко.
— Там один доктор работает… ну, который Черную реанимировал. Он сказал, что у него друг в экспертизе. И к ним в морг в прошлом году одного бомжа привозили, тоже с отравлением бледной поганкой. Я подумала, что это может быть след.
— Кать, эти бомжи пачками каждую осень грибами травятся.
— Я знаю. Но ты послушай! Я тут еще весной с одним интересным бомжиком познакомилась. Он где-то в нашем районе обитает. Так он мне рассказал, что у него был приятель, с которым они в одном подвале жили. Их какая-то женщина тортиком угостила. Ну, не совсем угостила. Вынесла торт на помойку, а тот его схватил. И сам весь съел. И к утру умер. Я подумала — а вдруг это тот самый, который бледной поганкой отравился? Мы этот токсин ищем, ищем… Ведь Кулиш грибов не ела, а торт как раз ела.