Ячменное поле
Шрифт:
Пока дочь продолжала отвечать на его речь, главный герой, казалось, слышал, что он опоздал со своей речью; что эта почти девочка, прожившая почти каждый день своей жизни на одиноком острове и почти не общавшаяся с мужчинами, кроме отца и братьев, – что эта застенчивая на вид и говорящая тихо особа уже нашла общий язык с какой-то невидимой соперницей главного героя. Пока дочь продолжала свой ответ, главный герой узнал, что его предполагаемая соперница – не мужчина, а существо, которое называлось Богом и у него, и у дочери, хотя и он, и она вполне могли представить себе это несколько иначе. Короче говоря, дочь ещё до первой встречи с главным героем решила, что хочет провести свою жизнь в том или ином религиозном женском ордене; что она хочет стать монахиней.
Как бы красноречиво ни пыталась главная героиня
хор и в уединении. Монахиня, затворившаяся в келье, молилась не только о своём духовном благе, но и о благе мира за пределами своего монастыря: мира, от которого она отвернулась. Дочь наконец рассказала главной героине, что часто рассматривала определённые фотографии в одной из своих брошюр. На одной фотографии была изображена часть комнаты, где стояли кровать, стул и стол с распятием. За столом виднелась часть окна, выходящего на часть верхушки дерева. На другой фотографии был запечатлён участок пруда с рыбами на лужайке, которая со всех сторон была бы окружена монастырём, который, в свою очередь, был бы окружён двухэтажным зданием, окружённым со всех сторон высокой кирпичной стеной. Дочь сказала, что может представить, как проживёт всю оставшуюся жизнь в местах, изображённых на фотографиях.
Прошло больше года, прежде чем дочь смогла стать послушницей ордена сестёр в монастыре в пригороде Мельбурна. Орден, в который она вступила, не был закрытым. Пока дочь ещё вела хозяйство на ферме на острове, готовясь вступить в тот или иной религиозный орден, главный герой навещал её не реже, чем когда мысленно ухаживал за ней. Он продолжал убеждать её не запираться от мира в монастыре закрытого ордена, а вступить в монашеский орден, которым он сам больше всего восхищался – орден, основанный австралийкой, выросшей в отдалённом районе, самом дальнем юго-восточном районе Южной Австралии, недалеко от границы этого штата с Викторией. Мотивы главного героя в этом вопросе были бескорыстными; он считал, что замкнутая жизнь бессмысленна и жестока как для женщин, так и для мужчин. Его аргументы убедили дочь. Она вступила в орден, который он рекомендовал, и принесла свои последние обеты в год зачатия его старшего сына.
Какими могли бы быть другие из этих воображаемых событий?
Однажды днем в начале 1930-х годов, когда на ясном небе светило жаркое солнце, а с близлежащего моря дул прохладный ветерок, мальчик лет тринадцати шел по направлению к болотистой местности, поросшей зарослями камыша.
Болотистая местность находилась в самом дальнем от дома загоне на молочной ферме на юго-западе Виктории. Верхушки самых высоких камышей были ему по голову, когда он шёл среди них, но мальчик боялся, что его всё ещё могут увидеть с любого из окрестных загонов, и поэтому пошёл дальше, к центру болотистой местности. Мальчик осторожно ступал между зелёными кочками. Он высматривал змей, которых часто видели в болотистой местности. Он также старался не пролить банку с водой, которую нёс в руке.
В определённое время года болотистая местность была под водой, но сейчас было лето, и мальчик мог зайти далеко в камыш, прежде чем чувствовал под ногами размокшую землю. Он отступил от сырости и сел в тени зарослей камыша. Он огляделся и убедился, что вокруг него заросли камыша. Затем он отпил
воды из кувшина и поставил его на ровный участок земли. Он отпил, потому что знал, что вода в кувшине – единственная питьевая вода, которая у него будет до конца дня. Мальчик спрятался и не собирался показываться до вечера.Мальчик выбрал болотистую местность для своего убежища не только потому, что она находилась далеко от дома, но и потому, что заросли камыша были самыми высокими растениями на всех загонах фермы. Пятьдесят лет назад дедушка мальчика очистил ферму от множества деревьев и кустов, которые там раньше росли. Ферма была последним участком плодородной земли недалеко от побережья. За южной границей фермы местность поднималась вверх и переходила в покрытые кустарником вершины скал, прежде чем закончиться. Там, где земля кончалась, над Южным океаном возвышались отвесные скалы.
Сидя в болотистой местности, мальчик слышал, как волны одна за другой разбиваются о подножия ближайших скал. Мальчик и вся его семья почти непрерывно слышали шум океанских волн, разбивающихся о скалы или берега. Исключением были определённые дни и вечера поздней весной и летом, когда дул северный ветер. Северный ветер не только успокаивал океан; он приносил в прибрежную зону атмосферу, запахи и звуки преимущественно ровной, покрытой травой местности, простирающейся на сотни миль вглубь материка.
В один прекрасный день, всего за несколько дней до того дня, когда мальчик спрятался на болоте, подул сильный северный ветер. В тот самый день, когда мальчик стоял на выгоне вдали от болота, ему в голову пришла некая картина. Мальчик не искал укрытия в тот день; его послал с поручением отец, владелец фермы. Незадолго до того, как эта картина пришла ему в голову, мальчик наблюдал, как он часто наблюдал, за волнами, создаваемыми северным ветром в траве на окружающих его выгонах, и думал, как он часто думал, о том, насколько тихи эти волны травы по сравнению с самыми тихими волнами океана. Затем он заметил в своем воображении образ двухэтажного здания. Сначала мальчик предположил, что видит изображение пресвитерии из голубого камня, стоявшей рядом с католической церковью в прибрежном городе, который он иногда посещал с родителями. Но затем он понял, что смотрит на изображение какого-то двухэтажного дома, который, возможно, стоял вдали от дороги на каком-нибудь большом пастбище, к северо-западу от фермы его отца, по пути к границе Южной Австралии. Мальчик никогда не видел настоящего дома на таком участке, но несколько лет назад он путешествовал с одним из братьев отца в город к северо-западу от фермы отца и в какой-то момент во время своего путешествия мельком увидел далёкую точку яркого света, которую его дядя объяснил как…
отражение предвечернего солнца в окне особняка какого-то скотовода.
После того, как мальчик мысленно увидел образ дома, он почувствовал, как будто он стоит мысленно в саду дома и смотрит вверх на определенное окно верхнего этажа. Молодая женщина смотрела вниз из окна и отпускала из окна в сторону сада, где мальчик стоял мысленно. Несколько лет назад мальчик читал сказку, якобы для детей, в которой молодая женщина, заключенная в башне, отпустила свои волосы в виде лестницы, чтобы некий юноша мог подняться с земли наверх и забраться в ее окно. Пока он читал эту сказку, мальчик увидел в своем воображении образ густых рыже-золотых волос, уложенных в форме лестницы.
Волосы, распущенные молодой женщиной в двухэтажном доме, были черными и имели вид вуали или занавески.
Когда чёрные волосы в мысленном образе мальчика были распущены и волочились по лужайке возле двухэтажного дома, мальчик почувствовал, что он шагнул к этим волосам, поднял обе руки над головой, схватился за них и попытался подтянуться к окну, через которое с верхнего этажа смотрела молодая женщина. Затем мальчик почувствовал, что он немного приподнялся, так что его ноги больше не стояли на лужайке возле двухэтажного дома. Но затем мальчик почувствовал, что упал и лежит на лужайке возле двухэтажного дома, пытаясь освободиться от кудрей чёрных волос, в которых он запутался. И тогда мальчик понял, что его попытки подтянуться вверх сорвали чёрные волосы с головы молодой женщины с верхнего этажа. Он не осмелился посмотреть вверх, но предположил, что молодая женщина все еще смотрит вниз из верхнего окна, хотя купол ее черепа теперь был белым и лысым.