Я вижу Ад
Шрифт:
Через несколько минут они уже были в машине, направляясь в церковь.
Церковь Святого Петра располагалась в нескольких километрах от дома Хаффри. Она была одним из самых красивых зданий города. Проповедником там был святой отец Майкл, лекции которого, кстати, были даже скучнее, чем у остальных. Иногда у него заканчиваются идеи, и он почему-то не отпускает слушателей, а начинает читать библию с такой интонацией, будто вот-вот схватит инфаркт.
Войдя в церковь, Молли и Дэниэл поняли, что опоздали: лекция началась несколько минут назад. В церкви едва было 15 человек, которые выглядели, как истинно верующие (хотя стоит отметить, что в основном это были люди без постоянного места жительства). Мать и сын заняли
В это тяжелое время мы, истинно верующие, должны держаться вместе, чтобы противостоять злу внешнего мира. Ибо только мы вознесемся на небеса, и только нас будет ждать благодать Рая, в то время как остальных, тех, кто сомневается в его силе, в его могуществе, постигнет страшная кара, и будут они вечно поглощены пламенем Ада.
Дэниэл больше не мог сдерживаться, ярость переполняла его, и он, наконец, резко встал со своего места и громко произнес:
– Какое же хрупкое у бога эго, раз он так боится, что кто-то вдруг засомневается в нем.
– Дэн, что ты делаешь? – спросила Молли
– Ничего. – сказал Дэн, выдохнув, и сел на место, понимая, что натворил.
На несколько секунд в зале наступила мертвая тишина. Тогда Молли резко отдернула Дэниэла, вывела его на улицу и посадила в машину. Уже в машине, проезжая через улицы города, Молли начала отчитывать парня:
– Ты, сукин сын! После всего того, что Бог нам сделал! Ты еще пожалеешь о своих словах.
– Пожалею о чем, мама? Может быть о том, что мой мозг не размером с орех?
– Заткнись! Не говори ни слова! Я слишком долго потакала тебе, и я приняла решение…насчет папы.
– Что? Какое решение? О чем ты?
– Он в коме уже 3 года. Я больше не могу видеть его страдания, а врачи говорят, что шансов больше нет…мне жаль…
– Мама… – произнес он дрожащим голосом, – что ты хочешь сделать?
– Я собираюсь дать согласие на отключение аппарата искусственного жизнеобеспечения. Сегодня.
– Мама, нет. О чем ты говоришь? Как ты можешь? – на глазах Дэниэла появились слезы.
– Рак победил, Дэн. Мне больно это говорить, но это так.
– Мама…не…нет. Он будет бороться, я знаю! Он не оставит свою семью! Никогда! Я знаю, что он выживет! Мама, он очень сильный! Пожалуйста, не делай этого.
– Дэниэл…ты не представляешь, что он чувствует каждую секунду своего существования…
Дэниэл вытер слезы с щек и посмотрел на мать глазами, наполненными яростью:
– Мы оба знаем, кто в этом виноват.
– На что ты намекаешь?
– Ты отказалась от операции по переливанию крови! Сказала, что бог не позволит ему умереть. Говорила, что надо лишь молиться. Я умолял тебя дать согласие на операцию, я стоял у тебя на коленях…А теперь ты…ты превратилась в монстра.
– Дэниэл, я…
Молли посмотрела на сына и потеряла управление: огромный грузовик врезался в машину настолько сильно, что та взлетела на несколько метров в воздух, перевернулась и съехала с моста, который находился в десяти метрах от земли. Машина врезалась в землю, а Молли и Дэниэл в момент потеряли сознание.
Но вдруг что-то произошло. Дэниэл оказался в каком-то месте, матери рядом с ним не было. Местность, в которой он находился, напоминала его собственный город, но это был не он. Все вокруг горело адским огнем: улицы, дома, машины – все было полностью поглощено пламенем. Дышать было невозможно из-за клубков дыма, окружающего все вокруг. Осмотревшись, Дэниэл также увидел людей, тысячи людей погибали в страшной агонии. Крики отчаяния и невыносимый запах разлагающегося человеческого мяса – это все, что чувствовал Дэн, находясь в этом жутком месте. Невыносимый страх овладел им, и он не мог понять, что происходит. Крики были настолько громкими, что едва можно было слышать собственные мысли.
Как неожиданно он попал сюда, так же внезапно
он проснулся.Дэниэл был в полусознательном состоянии. Позади автомобиля он чувствовал запах газа:
– Мама…что происходит? – спросил парень практически шепотом.
Но Молли не отвечала. Дэн понял, что она потеряла сознание. Увидев кровь, стекающую из ее правого уха, он начал паниковать, пытаясь выбраться из машины. Пытается расстегнуть ремень безопасности…ничего не выходит. Задняя часть машины начинает гореть…Дэн понимает, что скоро произойдет взрыв. Обессиленный, он снова теряет сознание.
Просыпается Дэниэл лишь через несколько минут, почувствовав, как кто-то тащит его по земле от машины. Подняв голову на своего спасителя, он понимает, что это мужчина, но из-за ослепляющего солнца, лучи которого падали прямо на них, было невозможно увидеть ничего другого. Дэн смотрит по направлению к удаляющейся машине, она все еще горит:
– Мама…там моя мама, – сказал Дэниэл еле разборчивым и чрезвычайно обессиленным голосом
Но мужчина не реагировал, он продолжал волочить парня по земле подальше от машины. Дэн пытается выбраться, но тот не дает ему сделать это, мужчина явно сильнее. Он оставляет парня лежать на грунте в 20 метрах от машины, а сам будто бы исчезает. Дэн изо всех сил пытается подняться, но ноги не слушаются его. Когда ему это все-таки удается, он пытается добраться до машины. Хромая, он замечает, как автомобиль начинает воспламеняться все больше. Он берет себя в руки и бежит так быстро, как может, но он не успевает: машина, словно фейерверк, взрывается с Молли внутри. Ударная волна поднимает его обессиленное тело в воздух и отбрасывает на пару десятков метров назад. Невыносимый шум в ушах…боль…темнота в глазах. Будто тысячи острых игл врезались в его черепную коробку. Наконец, все закончилось, Дэн от удара теряет сознание в третий раз.
Через несколько минут его находит полиция. Понимая, что он еще жив, сотрудники пытаются привести его в чувства, но ничего не выходит. Они немедленно вызывают скорую помощи. Они делают все необходимое, чтобы спасти парню жизнь. К счастью, ранения были не очень тяжелыми. Полиция начинает разбираться в происшествии, а Дэниэла доставляют в местную больницу, не пользующейся хорошей репутацией среди пациентов.
С виду госпиталь был вполне обычным: белое, ничем не примечательное здание с едва работающими фонарями вокруг и с таким же оборудованием. Правда, было что-то по-настоящему ужасное в этом месте: происшествие, о котором не принято было говорить связано с убийством молодой девушки.
Дэниэл пришел в себя лишь через несколько дней. Все еще помутненными глазами он посмотрел на капельницу, осознавая, что находится в больнице, в отделении реанимации, где не было никого, кроме него. Все вокруг выглядело немного потрепанным и старым: койка, на которой лежал Дэниэл, едва могла выдержать его и скрипела при малейшем движении; тумба, находившаяся справа от парня явно пробыла здесь много лет. Однако стоит отметить, что все было довольно чисто, и лишь изредка единственная на всю палату лампочка на секунду замыкала, а затем снова начинала излучать свет. Медсестры, услышав какой-то шум (шум этот исходил от скрипучей койки Дэниэла), немедленно направились в палату:
– Мистер Хаффри, – сказала одна из сестер, – вы, наконец-то, проснулись.
Поначалу, темные круги перед глазами не давали ему увидеть кого-либо перед ним, но затем они растворились в воздухе, и Дэниэл разглядел двух девушек перед собой:
– Где я нахожусь? – спросил он, потирая глаза.
– Это больница Святого Александра на тринадцатой Авеню, – заявила другая, – как вы себя чувствуете?
– Моя мама…где она?
Повисла небольшая пауза, когда в палату реанимации вошел высокий мужчина в роговых очках. Он строгим взглядом посмотрел на молодых медсестер и сказал: