Я ведьма…
Шрифт:
Он ждал моего решения. Конечно, я понимала, что шансов развиваться в России у него не будет, после такой криминальной истории жены, его не возьмут ни в одно приличное место. Вся Москва знала о том, в каком плачевном состоянии я нахожусь: под следствием, в огромных долгах, смертельно больная. Собравшись с силами, я посоветовала ему остаться там и не приезжать в Россию, поскольку мои дни сочтены. «Ты не сможешь мне ничем помочь. Так помоги себе и воспитай наших дочерей».
Оставшись одна наедине со своим воспоминаниями, подводя итоги своей жизни, я поняла, что то, чего я хотела достичь, что хотела
«Кирилл Викторович, изменений у вашей супруги никаких нет. Комиссия завтра, мы сразу с вами свяжемся, как только подтвердится диагноз», – это был последний звонок ответ на звонок мужа в больницу. Я попросила его больше не звонить. «Это будет мешать тебе, твоей работе. Не думай обо мне, забудь, вычеркни из жизни. Считай, что я уже умерла, – сказала я ему. – Так будет легче нам обоим».
Хотя, когда был объявлен диагноз, мне было уже все равно. На самом деле я уже желала умереть. Сил не было цепляться за эту жизнь. Да что сил, не было даже и желания. Мой друг и компаньон Роман подставил меня так, что пришлось долго скрываться от следствия. Пока муж не продал все, что у нас было, не залез во все возможные долги и не откупился. Дело закрыли. Дети уже полгода жили у моей мамы, ему пришлось уехать в Америку, и работать не покладая сил, чтобы расплатиться с займами. Наверное, давно уже не один, так думала я. Может, все-таки вернется? Порой у меня мелькала слабая надежда, что Кирилл приедет и возьмет меня за руку, подержит ее перед моей смертью. Хотя, какой смысл? Я просто лежала и жалела саму себя. Девочек он поднимет. Как бы ни говорил, что всегда хотел сына, но девчонок все равно любит и не оставит. Нет сил ни на что… даже на то, чтобы уйти самой, сил нет. Говорят, при опухоли мозга человек сгорает за пару месяцев. Скорее бы…
– Диана Сергеевна, вы нас слышите? Диана Сергеевна? Вы слышите нас? Вы находитесь в больнице, вы понимаете? Вы помните, что с вами произошло?
– Да, я понимаю, что я в больнице, я здесь прохожу лечение, – вяло ответила я, удивляясь такому столпотворению вокруг.
«К чему такое внимание? Раньше один врач заходил по утрам и потом я лежала весь день одна, а тут целая толпа. И все заведующие отделений, и главврач, и ещё вот тот профессор, он же живет в Израиле! Я хорошо его помню. Когда я училась в мединституте, он преподавал нас на кафедре».
– Диана Сергеевна, это очень хорошо, что вы в сознании. Как вы себя чувствуете?
– Я не знаю, как я себя чувствую, – все еще ничего не понимая ответила я. – Вроде ничего не болит. Мне вкололи какое-то сильное обезболивающее либо наркотик? У меня нигде ничего не болит.
Я даже немного потрясла головой, чтобы убедиться в этом. Странно, боли нет. Раньше я не могла даже повернуть головы, чтобы не вызвать сильнейший спазм, от которого я теряла сознание.
– Со мной вроде бы все в порядке, чем вы меня накачали? Это какой-то эксперимент нового препарата?
Что? А ведь действительно всё в порядке. Какой-то вакуум в голове. Легкость. Голову вообще не ощущаю. Как будто её нет. А ведь последнее время боль становилась такой невыносимой, что я падала в обморок и подолгу просто лежала без движения в своей палате.
Почему-то я находилась в другой палате, светлой и просторной. Ко мне наклонился мой лечащий врач и сказал:
– Вы проспали три дня, и сейчас вас диагностировали. И… опухоль не обнаружена! Вы полностью здоровы! Рака нет. Как такое может случиться? Это феномен,
и вы должны пройти ряд обследований, чтобы мы могли полностью убедиться в этом чудесном исцелении.– В самом деле, я хорошо себя чувствую. Я бы даже чего-нибудь съела, если можно.
– Это хороший признак! Сейчас вам принесут суп. А пока нам надо серьёзно с вами поговорить.
– Я не понимаю… Я уже умерла? Неужели рай выглядит вот так – с больничной палатой и врачами? Я надеялась, что хоть на той стороне я наконец-то выберусь из этих стен.
– Диана Сергеевна, вот вы уже и шутите, значит, всё в самом деле прекрасно. Разговор серьёзный. Вы по образованию врач. И прекрасно понимаете всю специфику истории вашей болезни.
– Да-да… Рак мозга последней стадии, метастазы, приблизительный срок – 3 месяца. Это вы мне сказали ещё осенью. Счастье, что мне удалось дотянуть до весны. Я уже планировала выезжать в красивом ящике на черном катафалке, но похоже, что-то пошло не так. Так почему я здесь?
– Диана Сергеевна, вас привезли из хосписа сюда, в Центр, неделю назад. В бумагах было указано, что они не могут держать вас у себя… потому что ваш диагноз не подтвержден.
– ???
– У нас есть предыдущее заключение нашего Центра, есть бумаги из Германии, где вы безуспешно лечились. Но факт остается фактом. Мы проверили всё трижды. Диана Сергеевна. У вас нет опухоли мозга. Она ушла. Испарилась. Я доктор и я прагматик. Я не верю, что может отрасти ампутированная нога, я не верю в непорочное зачатие. Но это какой-то странный случай. Я бы сказал, что это бред сумасшедшего, если бы сам лично не наблюдал вас последние полгода. Мы все в шоке. Это просто чудо. Такого не бывает, но это так: это подтверждают все анализы. Это подтвердили все 12 членов комиссии. Вы абсолютно здоровы. Вы невероятно везучая!
Я была впечатлена встречей со Странной женщиной и понимала, что именно она меня исцелила, но предпочла об этом молчать. Да и кто поверит в эту сказку, я и сама никак не могла уложить это в своей голове. Все события в моей жизни в последнее время происходили так стремительно, что я уже не успевала удивляться или анализировать все, что на меня свалилось в последнее время.
Глава 2. Воспоминания Дианы
В клинике пошумели несколько дней, а потом все стихло. Кто-то не особенно верил в счастливое выздоровление (явно что-то не в порядке с анализами, где-то ошибка), кто-то считал, что диагноз изначально был поставлен неверно, но были и те, в чьей практике были случаи счастливого исцеления – возможно всего пару раз за всю жизнь, но такие чудеса бывали.
Сама я старалась не поддерживать разговоры словоохотливых медсестер, так как сама плохо понимала, что же все-таки произошло.
Я целыми днями прокручивала последний день до того, как впала в кому. Была середина весны. На улице еще прохладно, но солнце показывалось все чаще, и очень редко, подъехав на кресле к окну, можно было уловить едва уловимый запах весны – свежего чуть-чуть огурца и лимона. Жители хосписа жадно ловили эти мгновения, сидя в своих палатах. В тот день, наконец-то, всем разрешили выйти на улицу во двор. Заботливый персонал расстелил на лавочках пледы, разложил на столиках шахматы и другие настольные игры. Постояльцы неравномерными волнами появлялись во дворе: кто-то неспешно выходил самостоятельно, кого-то поддерживали под руки медсестры. Некоторых, в том числе и меня, вывезли в креслах-каталках. Сил самостоятельно передвигаться не было. Не было и желания.