Я — убийца
Шрифт:
— Так ведь виновник должен все оплатить! Вы что, в суд не подавали? — возмутился Максим.
Татьяна с горечью усмехнулась.
— Нет виновника. Скрылся. Не нашли. Знают только, что большая иномарка, а их в Москве, — сами знаете, сколько.
Они замолчали, и Максим заметил, как у губ Татьяны обозначились резкие складки. Он сварил еще кофе, предложил ей сигарету. Горе этой красивой, сильной женщины было столь велико, что скрыть его она не могла, как ни старалась. Максим заскрежетал зубами от сознания собственного бессилия — ему очень хотелось ей помочь. Но Кира хороша! Знала же, стерва, все знала!
— Вот что мы сделаем, Татьяна
— Спасибо вам, Максим. Большое спасибо. Если вы мне поможете, вы сделаете доброе дело. — Надежды, однако, в ее голосе не было.
Хлопнула входная дверь, и по коридору со слоновьей грацией прошествовал Константин. При виде Татьяны его физиономия вытянулась, как у дядюшки Тыквы из знаменитого мультфильма про Чиполлино.
— О! Какие люди! Мое почтение! — Он церемонно поклонился.
— Здравствуйте, Константин Михайлович, — произнесла Татьяна.
— Забастовка пролетариев умственного труда? Или прогул? — хохотнул Бар, махнув рукой Максиму. Не дожидаясь ответа, он протопал к своему кабинету. У двери остановился и, обернувшись, спросил: — Татьяна, а ты, часом, не ко мне? А то — прошу!
— Нет, Константин Михайлович, нет, — поморщилась гостья. — Я к Кире. А ее, оказывается, нет.
— Ладно, — кивнул Баргузов. — Если что, я у себя. — Он прикрыл за собой дверь.
Максим с изумлением смотрел на Татьяну; в его глазах читался немой вопрос.
— Да, — нехотя кивнула она. — Мы знакомы. Я работаю у Константина Михайловича. Свободный рынок диктует свои законы и навязывает свои правила игры.
— Работаете? У него? Где? — срываясь на фальцет, воскликнул ошеломленный Максим.
— Домработницей, — развела руками Татьяна. — Болезнь сына — вещь дорогостоящая, а педагоги нынче не в фаворе у правительства. Моей зарплаты и на лекарства не хватило бы. Я пойду, пожалуй, — добавила она после неловкого молчания.
— Да, конечно, — кивнул Максим. — Всего вам доброго, Татьяна Павловна. Что-нибудь выясню — обязательно позвоню.
— Спасибо вам, Максим, еще раз спасибо. — Она виновато улыбнулась и ушла, унося с собой ауру спокойной мудрости и долготерпения. А Максим стоял, точно истукан, стоял, тупо глядя на давно закрывшуюся дверь и чувствуя, как что-то давно забытое, доброе коснулось его крылом — и улетело. Он давно не встречал таких людей. Они были реликтами, посланцами из далекого прошлого, описанного великими романистами. Их еще удавалось встретить в советскую эпоху, редко, но удавалось.
А сейчас… Максим был уверен до сегодняшнего дня, что они вымерли, как вид, абсолютно не способный строить свою жизнь на базе товарно-денежных отношений. Они являлись выходцами из той эпохи, когда людей оценивали по силе духа, таланта, по способности сопереживать. Если, конечно, была когда-нибудь такая эпоха.
В непроглядной тьме наших «измов» они, как первые христиане, несли людям свет, не думая о том, что большинство — то самое молчаливое большинство всегда или слепо, или заражено очередной идеей очередного вождя. И ему, большинству, все равно, свет вокруг или тьма.
Глава 13
Это непонятной природы пятно на роскошном покрывале не давало ей покоя уже несколько дней. Рискнуть, что ли, и попытаться выстирать его в машинке? С другой стороны, надпись на этикетке
однозначно запрещала это делать. Наверное, все-таки придется нести в химчистку. А в чем нести? Покрывало огромное, с толстым ворсом и длиннющей бахромой. «Нужен чемодан», — решила Татьяна. Во время уборки она где-то видела несколько чемоданов. Но где? Точно, наверху.Татьяна встала на стул и открыла верхний ящик встроенного в стену шкафа. Огромный черный чемодан на колесиках отпадал — слишком уж велик. Чуть подальше, в глубине, — другой, попроще, из добротного кожзаменителя. Она с силой потянула чемодан на себя и чуть не свалилась со стула. Тяжелый, хоть и пустой на вид. Она с трудом опустила чемодан на пол и отстегнула ремешки. Замков не было, только длинная «молния», проходящая по всему периметру. Татьяна открыла чемодан. В нем лежал большой «дипломат». Старый, потрепанный. Никаких кодовых замков, никаких ключей. Она нажала на кнопку, подняла крышку — и тотчас же захлопнула ее. Несколько минут сидела не шелохнувшись, инстинктивно прижимая рукой крышку и чувствуя, как кровь стучит в висках, как все лицо заливается пунцовой краской. Потом осторожно, двумя пальцами, снова приподняла крышку и со страхом заглянула внутрь.
Такого количества денежных знаков стодолларового достоинства она не видела никогда. Сорок семь тысяч долларов, лежащие ровными стопками в сейфе Сережиного кабинета, показались ей каплей в море.
Татьяна захлопнула крышку «дипломата», закрыла чемодан, перетянула его ремнями. С трудом подняла чемодан и забросила в недра шкафа. Пошла в ванную и долго, очень долго мыла руки, намыливая их снова и снова. Затем вышла на лоджию и закурила. Со второй сигареты начала соображать… Сколько же там денег? В одной банковской упаковке — десять тысяч. А сколько их там? Пятьдесят? Да нет, больше. Может быть, сто, а то и двести. Откуда же у Константина такие деньга?
«А мое-то какое дело? — спросила она себя. — А такое! — Какая-то частица ее „я“ не хотела успокаиваться. — Здесь на двадцать Илюшиных операций! А Константин их в казино просадит!»
Она вспомнила счета из модных ресторанов, валявшиеся на столе, — счета на две, три тысячи долларов. Почему бы не попросить у него в долг? Не зверь же он, в конце концов.
Татьяна позвонила Сергею, предупредила, что задержится, и принялась гладить костюм.
Константин явился около восьми вечера. От него попахивало потом и — совсем чуть-чуть — спиртным.
— О!.. — с удивлением пробасил он. — Мажордом при исполнении! Что, Танюша, мужик выгнал? — Он неприятно хохотнул, скинул пиджак, снял галстук, расстегнул до пупа рубашку и плюхнулся в кресло. Не давая ей ответить, весело продолжал: — Не переживай! У меня оставайся, только ненадолго. Я одну и ту же женщину больше недели не терплю. Надоедает. — Он снова расхохотался.
— Юмор у вас, Константин Михайлович… — Татьяна с усилием улыбнулась, пытаясь ему подыграть. — Непривычный. Дел много, вот я и решила закончить основное как можно быстрее.
— Ну смотри, как знаешь, — Константин плотоядно ухмылялся, пожирая глазами рубенсовские формы Татьяны. — Если что — я как пионер: всегда готов!
— Вы выпили, Константин Михайлович. — Она по-прежнему старалась через силу улыбаться. — Очень жаль. Я хотела с вами серьезно поговорить.
— А разве можно серьезно говорить с одетой женщиной?.. — опять хохотнул хозяин, но, наткнувшись на ее взгляд, осекся. — Да ты извини, это я так, треплюсь просто. Что там у тебя — выкладывай!