Я твоя тень
Шрифт:
— Ты запачкалась, — я протянул девушке салфетку, но она стёрла крем с лица тыльной стороной ладони, а потом ещё и слизала его с рук. Ничего ужаснее от девушки я и ожидать не мог. — Так нормально?
— Ты только так при моей маме не делай, — я с трудом подавил раздражение.
— Как так? — не поняла Лайк. Я показал ей жестом. — А… О, ладно, я не буду. Точно, где мои манеры? — девушка хихикнула, но потом стала серьёзной. — Хорошо, я поняла, буду настоящей леди.
— Спасибо, — я немного помолчал, но поскольку больше ничего про Джемму не вспомнил, сказал: — Это, наверное, всё.
— Да, негусто. Но… зато легче будет запомнить.
Не помню, чтобы мне кто-то задавал столько вопросов разом, кроме мамы, конечно. И, хотя сейчас я не был, как обычно, жертвой какого-нибудь морального преступления, но всё равно растерялся.
— Даже не знаю, — начал я. — Я не особо много про себя рассказываю, может же такое быть? Или ты, например, не спрашивала? Ты можешь использовать то, что и так обо мне знаешь.
— А я, типа такая эгоистичная стерва, и только о себе и говорю? Хотя нет… Про меня ты тоже мало знаешь. Тогда, наверное, мы всё время молчим, да? — похоже было, что Лайк уже хорошо вжилась в роль, что не обращала внимания на то, что говорит о Джемме в первом лице. — Хорошо, давай тогда я сама придумаю чего-нибудь про себя, а ты вспомнишь какую-нибудь историю, хотя бы одну, и потом мне расскажешь? А я придумаю, пару совместных историй, хорошо?
Я согласился со всем, в очередной раз удивляясь, как ответственно Лайк отнеслась к моей маленькой афере. То ли ей просто понравилась идея обманывать мою маму, то ли она и правда очень хороший друг. Я спросил, изображала ли она так кого-нибудь, и, узнав, что нет, ей такого в голову не приходило, стал склоняться ко второму варианту.
На обратной дороге мы забежали в магазин, где Лайк купила себе недорогой кулон, который я ей якобы подарил. Это жест привёл меня в такое окрылённое состояние души, что я намертво забыл о том, что моей вредной маме она уже не понравилась и вряд ли та изменит своё отношение. Я готов был пригласить своих женщин в ресторан хоть завтра, чтобы срочно сделать Лайк предложение руки и сердца, и наивно надеяться, что мама за меня порадуется.
Я проводил Лайк до фитнес-клуба, а сам добежал до ближайшего парка с единственной целью — позвонить тебе. Меня распирало от восторга, хотелось поделиться чувствами со всеми на свете, но больше всего — с тобой. Дождь к этому времени превратился в морось, и можно было не опасаться промокнуть до нитки. Я остановился у скамейки, на которой маленькими лужицами блестела вода, и нашёл в телефоне твой номер. На секунду, когда уже пошли гудки, я подумал было отменить вызов, так как вспомнил, что ты видел меня с мамой и можешь начать задавать вопросы, на которые я не хочу отвечать, но ты уже взял трубку.
— Слушаю тебя, мой сладкий? — несмотря на ласковые интонации и позитивные слова, я почувствовал в твоём голосе каплю раздражения.
— Ой, прости, я, наверное, тебя отвлёк от важного дела?
— Что ты! Что для меня может быть важнее тебя?
Твои слова проникли мне через ухо в мозг и отозвались приятным теплом в животе. Я даже сделал паузу, чтобы прочувствовать их сильнее.
— Мы обычно созваниваемся вечером, но… Я по тебе соскучился, решил позвонить.
Мы же после записи не общались. Нильс, наверное, на меня сильно злится, что всего одну песню успели…— Нильс? Ага. Но он такой Нильс, вечно всем недоволен. Ты и сам это заметил. Хочет сделать из группы супер мега звёзд, что так — раз, и сами Cult of Luna бы офигели. Ты не видел, как он к Моне и Лайк докапывался, когда тебя ещё с нами не было! Это было что-то. Устроил между ними конкуренцию, как на поле боя. Они же обе барабанщицы, в школу какую-то вместе ходили. Короче, всё вместе делали, а тут ссориться даже стали. Сейчас вот и не скажешь, что они были не разлей вода когда-то.
— Ничего себе! — мне и в самом деле показалось невероятным, что сёстры могли когда-то так дружить. — Никогда бы не подумал. А ты давно Нильса знаешь?
— Ага, целую вечность. А что?
— Да так, просто интересно. И он всегда такой был?
— Насчёт всегда — не знаю, я ж не астролог. Но у него идея-фикс, выбраться в люди музыкой. Они с Россом из глуши какой-то, отцы у них каким-то алкоголем занимаются, и Нильс терпеть не может всё деревенское. Так что ты со своим кантри у него сразу в печёнках засел. Не думаю, что ты ему и впрямь не нравишься, разве только ассоциируешься со всем, что он не любит.
Я задумался, переваривая новую информацию. Неужели всё так просто? И это не со мной что-то не так, а просто неудачное стечение обстоятельств? Точнее, людей. Наверное, это должно поменять моё представление о себе, но я так быстро не мог осознать это, мне нужно было время.
— Спасибо, что рассказал, — сказал я после обдумывания услышанного. — А мне казалось…, - я чуть было не добавил «что со мной что-то не так», но передумал. Зачем тебе знать, какого я о себе мнения? — А что ты думаешь по поводу записи?
— Мммм… Записались и ладно, о чём тут думать? Ты, кстати, почему с нами никогда не ходишь?
— Куда не хожу? — спросил я, хотя и догадывался, что речь идёт о совместных времяпровождениях, куда меня ни разу не звали. Мне нужно было время подумать, что ответить. Что-то мне подсказывало, что ответ «а меня же не приглашали» прозвучит глупо и эгоистично.
— Куда, куда? Сегодня мы были в боулинге, Нильс и Росс состязались со мной и Моной. Угадай, кто победил?
— Ты и Мона?
— Ага. Мы разделали их подчистую!
— А Лайк? Она не играла с вами?
— Не, она куда-то подевалась сразу после студии. Потом позвонила, типа у неё дела. Ага, конечно! С Нильсом она тусить не хотела, вот что!
Я сообразил, что мой вопрос был глупым, ведь Лайк была со мной, а потом ушла на фитнес.
— Почему, ты думаешь, она не хочет видеться с Нильсом? Они в ссоре?
— Сколько вопросов! Я тебе что — справочник на ножках? — несмотря на претензию с твоей стороны, которая должна была заставить меня чувствовать себя неловко, мне стало смешно. — Чего ты ржёшь? — я уловил в твоём голосе иронию. — Вот так, значит, ты, да? Я тебе в любви распинаюсь, а ты смеёшься надо мной?
С некоторых пор, я и не заметил точно когда, но я перестал обижаться на твои слова, как бы они грубо не звучали. Твои интонации говорили о том, что ты несерьёзен, да и постоянные обращения ко мне, типа «мой сладкий» или «детка», намекали, что ты просто не можешь меня обидеть. Вот и сейчас, несмотря на, казалось бы, серьёзное обвинение, я лишь смеялся и ни грамма не думал о том, чтобы расстроиться.