Чтение онлайн

На улице сегодня морозило крепко, и палата была вся залита солнечным светом. Сонная девочка сидела на кровати, щурясь, разговаривала с плюшевым медведем. Что-то екнуло в груди от этой картинки, какое-то чувство дежавю. Но Павел отмахнулся: настроение с утра оставляло желать лучшего.

– Здравствуйте, Мария! А мне сказали, что у нас один пациент. А тут, оказывается, два, - пошутил Павел Андреевич, показывая на игрушку.

– Здравствуйте, дяденька врач. Это не пациент! Это мой друг! Мне Аня его подарила! – девочка с гордостью продемонстрировала игрушку врачу.

Павел улыбнулся.

Если бы Аня подарила медведя ему, он, наверное, его тоже носил бы везде с собой. Стало весело, как только представил взрослого доктора с игрушкой под мышкой.

– Ну что же, раз друг, значит, пусть следит за твоим самочувствием. Но, когда мы сделаем операцию, то он пару дней поживет в моем кабинете. Согласна? И на перевязку мы его не пускаем! Вдруг он будет очень переживать? Договорились?

– Да, спасибо. Мне говорили, что нельзя его с собой. Но пока ведь можно? А потом я его Вам отдам.

– Ну что, Мария, тебе повезло, мы с тобой все сделаем быстро и красиво, и шрамик будет маленький — всего пару сантиметров. У нас новый аппарат специальный появился.

Маша потерла сонные глаза, убрала свои волнистые волосы за ушки, и доверчиво спросила:

– А это больно?

– Нет. Укол сделаем маленький-маленький, а потом ты будешь спать. Когда проснёшься - уже все будет готово. Уколов такая красивая девчонка не боится, надеюсь?

– Чуть-чуть…

– Ну, так и я чуть-чуть боюсь! Честно. Зато потом ты быстро выздоровеешь. И тогда к тебе приедет Аня, а мы ей похвалимся, что уже у нашей смелой Марии все в абсолютном порядке , да?

– Согласна тогда, но все равно немного страшно!

– Я тебе обещаю, все будет хорошо. Веришь?

– Верю.

– Ну, давай, я тебя осмотрю, горлышко покажи. Насморка не было? Отлично. Глотать не больно, в ушках тоже не болит? Хорошо. Теперь ложись, помнем немного животик, поднимай повыше свою пижаму.

Маша послушно легла и задрала кофточку пижамки до подмышек.

Павла вдруг словно пронзило острой стрелой в самое сердце, стало дурно. Руки задрожали, на лоб набежала испарина. Он постарался взять себя в руки, чтобы окончить осмотр. Провел пальпирование, чуть задержавшись пальцами на необычном коричневом маленьком пятне слева на груди, практически под мышкой.

– Что это у тебя?

– Это с детства. Аня говорит - это на счастье.

– Можно я сфотографирую? Кое-кому покажу? Обещаю, что это для дела...

– Да, конечно.

Павел достал смартфон и сделал несколько снимков.

– Спасибо, Мария, ты мне очень помогла.

– Давай я еще тебя сфотографирую, а потом фото отправим Ане, согласна?

– Да.

– Можешь присесть вот здесь, возле подушки?

– Хорошо. Вот так?

– Да, спасибо, Мария! Ну, вот и все. Я обо всем сообщу медсестре. Она придет и будет проводить процедуры. Ты ее слушайся, а мы с тобой увидимся вечером, хорошо?

– Хорошо, договорились. Буду слушаться.

– Ну, пока!

На подгибающихся ногах, опираясь рукой на стену, он медленно побрел в кабинет заведующего, на ходу крикнув медсестре на посту.

– Юля, Ингу Петровну ко мне, срочно!

В голове шумело от подскочившего давления , молоточки в голове выбивали дробь. Павел поморщился,

схватил бутылку с минералкой, жадно отпил.

– Павел Андреевич, Вы в порядке?
– Инга вошла без стука. Знакомая со студенческих времен, она общалась с ним на равных.

– Инга, я нормально. Мне срочно нужно уйти. Сейчас. Девочку готовите на четвертое января. На операцию. Все, что положено, проведи: анализы, УЗИ там - сама знаешь. Он, морщась от боли, растирал грудь, расстегивал высокий ворот халата, словно было трудно дышать.

– Паш, может, лекарство? Плохо же!..

– Некогда, Инга, обойдётся. Всё, ты - за старшую! Меня нет. Буду после обеда.

Павел выскочил с больницы, как ошпаренный. Добежав до стоянки, вспомнил, что еще вчера свой «Хендай» после обеда отдал на частное СТО, на очередное обслуживание. Побежал обратно, к центральному выходу. Вот-вот должен быть рейсовый автобус. Да где же он, черт бы его побрал!

– Девушка, девятый ещё не проходил?

– Нет, дубльгис показывает: минуты через две будет, - она доверительно потыкала пальчиком в смартфон и показала содержимое Павлу.

Эти две минуты показались Павлу самыми долгими, его так и подмывало броситься в бег, прямиком через дворы - до дома сестры. Кровь бурлила в нем, душила избытком адреналина до тошноты, мешала здраво мыслить. Уже в последний миг, когда он все-таки хотел отправиться своим ходом, из-за поворота вывернула девятая маршрутка.

Павел заскочил в автобус, и его тут же зажало с обеих сторон волной пассажиров. Он, кажется, тысячу лет не ездил в общественном транспорте. Кто, куда? Одни к выходу, другие к креслам, все толкаются, галдят. Духота была неимоверной, но еще больше Павел одуревал от шума. В голове была единственная мысль — скорее увидеть сестру! Она поймет! Она сразу увидит и поймёт! Он ведь не сошёл с ума! Он так боялся вновь ошибиться…

Автобус полз по заснеженным улицам. Черт бы побрал этих коммунальщиков! Всю ночь падал снег. Время к полудню, а дороги еще не очищены. Да что же так медленно!

Он попытался пробиться сквозь толпу к выходу, но его тут же вытолкнули обратно, еще и от какой-то толстой тетки выговор получил: «Гражданин, зайцем тут нечего ездить! С передней двери выходить надо и оплачивать проезд».

Триста метров от остановки до дома он бежал, сорвал пуговицы от пальто, пытаясь хоть немного сбить жар. И отдышаться.

Как преодолел все лестничные проемы до самого четвертого и не заметил. Позвонил. Ключ был, но трясущимися руками было бы, наверное, долго открывать.

– Оля! – в дверь он уже тарабанил кулаком.

– Да иду я иду, ты что ключи потерял? Паша! Пашка, что случилось?!

– Оля, где фотоальбом родителей?
– он на ходу скинул пальто прямо на пол, кое-как освободился от ботинок.

– Там на стенке, справа, в коробке.

Павел уже лез на табурет, чтобы достать фанерный короб с альбомами из верхнего ящика совдеповской мебельной стенки. И, словно помня наизусть, где и какая фотография хранится, ровно через несколько секунд держал детский снимок Оли. Он дал ей карточку в руки.