Чтение онлайн

Я приставляю пушку к ее виску и шиплю:

– Латай.

На ее глаза наворачиваются слезы, подбородок дрожит. Лихорадочно покивав, она говорит:

– Мне кое-что нужно.

– Начальник службы охраны все достанет! – Я указываю на Азиза. – И помни, ты – сапер.

Сам я не собираюсь любоваться, как у Черепа в кишках ковыряются. Выхожу на улицу и, сев на ступеньки, закуриваю под моросящим дождем. Честно, мне похрен, выживет этот Череп или нет. Мир с ним ничего не потеряет. Типичный головорез, перебежавший к нам из другого распавшегося синдиката. Никогда мне не нравился. Работает шумно, следы оставляет. Так что, если сдохнет, горевать

никто не будет.

Примерно через час слышу протяжный вой медсестрички. Подскочив со ступенек, вваливаюсь в кухню. Она сидит на стуле, закрыв лицо руками и рыдая, а парни простыней накрывают Черепа.

– Он умер… Умер… – причитает медсестричка. – Это я убила его… Я теперь такая же, как вы…

Я срываю с нее окровавленный халат и косынку, хватаю под мышку и вывожу из дома. Дождь уже бушует, поливая как из ведра. Медсестричка быстро промокает насквозь, а у машины еще и пощечину от меня получает, которая закрывает ей рот.

– Хватит орать! – рычу я.

Она прикладывает ладонь к покрасневшей щеке и, дрожа, тихо поскуливает.

Черт, надо быть сдержанней! Еще вчера она верила в безоблачное будущее, обещанное «Олегом», а сегодня я заставил ее оперировать отбивную.

Замечаю, что во двор въезжает машина Адель. Открываю дверь, запихиваю медсестричку в салон и строго велю:

– Не шуми!

Адель притормаживает возле нас и опускает стекло. Ее любимый муженек тоже высовывает нос.

– Ну как? – спрашивает он. – Справился наш новый док?

– Да, качественно Черепа замочил. Еще вопросы?

Изменившийся в лице Глеб теряется в тени салона.

– Жаль, – вздыхает Адель, пытаясь разглядеть медсестричку. – Похоже, она расстроилась.

– Это ее первая неудачная операция. Конечно, она расстроилась. – Я снова закуриваю, ладонью прикрывая сигарету от дождя. – Мне стоит нервничать?

– Нет, – совершенно спокойно улыбается Адель, – ты свободен.

Ее машина трогается с места, а я еще минуту стою на улице, докуривая и успокаиваясь. Сев за руль, смахиваю воду с лица и смотрю на медсестричку. Щека у нее воспалилась. Силу я не рассчитал. Еще бы чуть-чуть – и прихлопнул бы девку.

– Меня убьют, да? – шепотом спрашивает она, не поднимая лица.

– Да. Если не возьмешь себя в руки.

Я выезжаю со двора и беру курс назад в город. Медсестричка теперь молчит. Ее руки до сих пор дрожат. Периодически она протяжно вздыхает и всхлипывает.

Мы возвращаемся домой, где я выдаю ей свой халат и полотенце. Даже согреваю горячий чай и позволяю лечь в мою постель. Выплакавшись, она засыпает и дрыхнет до самого позднего вечера, предоставив мне достаточно времени кое-что продумать. Ее мучают кошмары: это очевидно по вздрагиваниям и скулежу. Ничего, пусть привыкает. Впереди столько насыщенных яркими событиями дней.

– Иди сюда! – Я подзываю ее к журнальному столику, на котором разложил фотографии. Она едва открыла глаза и потрогала щеку со следами моих пальцев, а я снова со своими указаниями. Но не причитает. Покорно подходит ко мне. – Это Адель и Роман Чеховские. Брат и сестра, в свое время заручившиеся поддержкой итальянских мафиози и основавшие здесь целую империю. Это Лучиана – старшая дочь Адель. Ей семнадцать. Отец девочки – итальянец. Убит десять лет назад. Это Артур – шестилетний сын Адель от второго мужа. Спросишь, какое отношение я имею к этой семье? Я брат Романа по матери. Она умерла, когда мне было восемь. Мой папаша тактично свалил, бросив меня в детском доме, откуда через год меня

забрал отец Адель и Романа. Хороший мужик. Только не уберег нас от жажды легких денег. Он сейчас в Москве живет, нас знать не желает. Прав, наверное.

– Я помню твоего брата, – пищит медсестричка. – Он принял меня за стриптизершу и оскорбил.

– Он был пьян. Уже и не помнит тебя.

– Зачем ты рассказываешь мне все это?

Я беру фотографию Адель и протягиваю ей.

– Бойся ее. Она твой главный враг. Пока ты следуешь моим правилам, я стена между вами. Как только ты ослушаешься, она тебя шлепнет.

– Но что плохого я ей сделала?!

– Она заказала тебя.

– Она? – Медсестричка шире распахивает влажные ресницы. – Как Олег вляпался в ваши дела? Что-то связано с запрещенными медикаментами, да?

– Не-а… – Я беру последнюю фотографию, которая все это время лежала перевернутой, и тоже протягиваю ей. – Это Глеб – нынешний муж Адель.

Медсестричка роняет фотографию Адель, от шока открыв рот.

– Никакие деньги твой «Олег» нам не должен. На самом деле его зовут Глеб. Денег, что ему дает Адель, хватило, чтобы состряпать красивую историю об успешной медицинской карьере и превратиться для тебя в рыцаря на белом коне. Он обычный ублюдок, изменивший своей жене и обманувший тебя. Не знаю, где и как вы познакомились, но подозреваю, что он мог увидеть тебя на празднике моего брата полгода назад и залипнуть.

– Какой стыд, – шмыгает носом медсестричка, закрыв глаза.

– Я никто, чтобы учить тебя жизни. Но мы можем стать союзниками.

– Союзниками?

Я снова переворачиваю фотографию Глеба. Не испытываю ни капли желания видеть его.

– С ним Адель совсем голову потеряла. Я хочу выставить его из семьи. Но в одиночку у меня не получится, а брат чаще занят делами и своей бурной личной жизнью. Поэтому я предлагаю тебе сделку.

– Сделку? – все еще тупит медсестричка.

Улыбка, как предвестница коварного плана, трогает уголок моих губ. Кажется, даже мой взгляд немного пугает девчонку. А мне важно получить от нее ответ всего лишь на один вопрос:

– Хочешь отомстить ему?

Ася

Я еще не смирилась с собственной неволей, не отошла от умершего на моих руках мужчины и пощечины Камиля, а он преподносит мне такие новости. Двое суток ничего не ела, а тошнота все равно подкатывает к горлу.

Я могла бы попробовать оспорить заявление Камиля, как-то оправдать Олега, но слишком много совпадений. Мальчик Артур очень на него похож, словно Олег в детстве. Познакомились мы с ним тоже вскоре после того инцидента в особняке. Он оказался настойчивым, быстро подкупил меня красивыми жестами. Теперь и частые командировки остались без вопросов, и его нежелание брать меня с собой. Он даже ненастоящее имя себе взял из созвучного с Глебом, чтобы было легче на него откликаться. Каков же козел!

Я убегаю в ванную, где умываюсь холодной водой. Дышу поглубже, смахиваю слезы, глядя на свое зареванное отражение и чувствуя себя самой несчастной женщиной в мире.

Он умеет влюблять. Даже Адель, крестная мать мафии, не устояла. Не с ним разборки учинила, а меня заказала. Что уж тогда обо мне говорить!

Камиль стучит в дверь с коротким вопросом:

– Ты в норме?

Я наспех вытираюсь и выхожу из ванной. Он держит в руке стакан с мутной жидкостью.

– Выпей. Полегчает.