Я тебе изменил. Прости
Шрифт:
На следующий день на работе я сразу замечаю разительную перемену в отношении мужа ко мне. Он или не замечает меня в упор, или разговаривает со мной как с рядовой подчиненной. Давид, конечно, и раньше мог выкатить мне претензии на планерке. Но сейчас это ощущается особенно остро. Тем лучше. Значит, он со своей стороны тоже наконец-то поставил точку и больше не будет слать мне цветы с любовными записками, извиняться по десять раз на дню и по сотому кругу объяснять, что секс с Зоей ничего не значил. А то я порядком подустала, а некоторые его фразы уже наизусть заучила.
Близится день развода. Это вторник, одиннадцать утра. Давид больше не предпринимает попыток помириться, на работе коммуникация
В день Х я приезжаю в здание суда на двадцать минут раньше. Поднимаюсь по высокой лестнице, иду по длинному коридору в поисках нужного зала. Останавливаюсь возле него. Нигде нет ни души, как будто суд вымер. Давида тоже нет, и это вселяет беспокойство. Я даже порываюсь позвонить ему. Надо было напомнить вчера. Минуты бегут быстро. В зале появляется девушка, как я понимаю, это Помощник судьи. А Давида нет. Я начинаю нервничать, пульс учащается. И ловлю себя на том, что не могу понять: я рада или нет отсутствию Давида?
Ровно в 10:00 я прохожу в зал, а в 10:01 одновременно с появлением судьи вбегает запыхавшийся Давид. Он тяжело дышит, на лбу проступила испарина.
— Прошу прощения, Ваша честь. Я ехал из Подмосковья, немного не рассчитал время.
Он все-таки приехал. Не забыл. Адреналин выбрасывается в кровь лошадиными дозами. У меня дрожат руки, ослабли ноги. Судья — мужчина лет пятидесяти со скучающим выражением лица — зачитывает стандартную речь, состоящую из ссылок на российское законодательство. Закончив, он дает нам слово. Сначала мне как истцу. На ватных ногах я выхожу к кафедре. В голове гудит, перед глазами плывет, в горле пересохло.
Я долго думала, что сказать в суде. Писала речь заранее. Сначала она была длинной с множеством обвинений в адрес Давида. Потом я сократила ее вдвое, посчитав, что никому все это неинтересно, и выучила наизусть. Несколько раз репетировала перед зеркалом. Но сейчас, стоя здесь перед равнодушным судьей, у которого на лбу написано: «Как же вы все меня достали, я хочу в отпуск», слова пулей вылетели из головы. И я произношу только две самые главные фразы:
— Мой супруг мне изменил. Я хочу развестись.
— Предоставляется слово ответчику, — командует судья.
Я возвращаюсь на свое место. Давид выходит к кафедре. Я с напряжением жду, что же он скажет. В помещении резко стало жарко, я взмокла, перед глазами пляшут мурашки.
— Я согласен на развод.
Выстрел.
Слова Давида рассекают пространство и прилетают смертельной пулей прямо мне в грудь. Он не удостаивает меня даже взглядом. Смотрит ровно перед собой на судью. Служитель Фемиды задает вопросы про нашу несовершеннолетнюю дочь. Мы отвечаем, что Майя останется жить со мной. Давид встает с места и заявляет, что мы договорились, как поделим имущество, и взаимных претензий друг к другу не имеем. Судья, обрадовавшись, что на нас не надо тратить много времени, встает с кресла, похожего на трон, берет в руки красную папку с гербом Российской Федерации и, ссылаясь на статьи семейного кодекса, объявляет, что отныне мы больше не муж и жена.
Когда я выхожу на улицу, чувствую себя так, будто посмотрела фильм ужасов. Ледяные руки дрожат, губы пересохли. На разыгравшейся жаре меня знобит.
— Тебя подвезти на работу? — Давид останавливается рядом.
Ах да, нам же теперь надо на работу. В два часа важная планерка.
— Не надо, я сама доеду.
Не возражая, бывший муж (вот теперь уже действительно бывший!) шагает к своей машине, припаркованной у здания суда. Садится за руль и тут же трогается с места. Я сначала стою на жаре несколько
минут, а потом плетусь в близлежащую кофейню и заказываю двойной эспрессо. Подождав, когда остынет, опустошаю стаканчик залпом. Вот теперь точно пора в офис. Нам с Давидом еще работать вместе.Глава 36. Жизнь после развода
Кажется, что после развода в моей жизни совершенно ничего не изменилось. Я и до официального расторжения брака несколько месяцев жила без Давида. И все же, вернувшись домой в день развода, я чувствую какую-то особенную пустоту.
Зайдя в квартиру, наверное, с минуту стою на пороге и смотрю в никуда. После развода мы с Давидом виделись в офисе. В два часа была важная планерка, а в пять он вызвал меня к себе в кабинет, чтобы задать вопросы по договору с новыми клиентами. Это было так странно. Мы разговаривали друг с другом как ни в чем не бывало. Как будто не сидели в суде всего несколько часов назад.
Майя знает, что наш с Давидом брак прервался сегодня. Коммуникация с дочерью стала лучше. Она привыкла к мысли о том, что родители больше не вместе. Я рада, что она пережила это относительно безболезненно. Не было громких истерик со слезами. Майя закрылась на какое-то время, но теперь все стало, как прежде. Она общается с Давидом. Я, естественно, не препятствую этому.
— Как дела на работе? — Майя выходит из своей комнаты. — Ты чего тут стоишь?
Встрепенувшись, отвечаю:
— Задумалась.
Сегодня я вернулась на час раньше обычного. Отправила новым клиентам проект договора, и больше в офисе делать было нечего. Я думала, следует ли мне спросить у Давида разрешения, чтобы уйти домой раньше. Решила не спрашивать. Если слезает замечание, тогда буду.
— Как обычно. Все так же. А как твои дела?
Начались летние каникулы. У нас нет бабушек и дедушек в деревне, куда можно отправить ребенка на все лето. Поэтому обычно Майя проводит каникулы в квартире или на даче. Она рисует, смотрит сериалы, читает книги, ходит гулять с друзьями. Но сейчас у Майи экзамены, она окончила девятый класс.
— Целый день алгеброй занималась, уже голова опухла. Не хочешь сходить куда-нибудь?
Мне нравится предложение дочки. На улице светло и жарко, чего дома сидеть?
— С удовольствием.
Я переодеваюсь из офисной одежды в обычную, и мы отправляемся в близлежащий парк. Провести время с ребенком — это то, что мне сейчас нужно. Поэтому я отказалась от свидания с Тимуром сегодня.
С ним у нас все нормально. Мы встречаемся. Если это можно так назвать. У нас свидания два-три раза в неделю. Мы где-нибудь ужинаем, куда-нибудь ходим. Просто проводим приятно время вместе. Без признаний в любви, клятв верности и планов на будущее. Это не нужно ни ему, ни мне. От одной только мысли о новом замужестве, меня передергивает. А если я все же когда-нибудь в жизни захочу замуж, то точно не за Тимура. Он тот самый парень, который годится, чтобы весело скоротать вечерок. Но никак не всю жизнь.
У Тимура полно своих проблем, еще похлеще, чем у меня. Его отношения с матерью дочки остались в подвешенном состоянии. Я вижу печаль в его глазах по этому поводу. Он то ли чувство вины испытывает за то, что уехал и оставил ее одну с ребенком, то ли любит до сих пор, просто не хочет признаваться себе. Я думаю, и то и другое.
Пару раз я не выдерживала и начинала читать ему нотации на тему того, что он плохо поступил с Рэйчел. Тимур злился и велел мне замолчать. Это лишнее подтверждение тому, что он прекрасно понимает: я права. Не знаю, на сколько его хватит. Я буду искренне рада за Тимура, если он опомнится и вернется в Америку к своей семье. Главное, чтобы Рэйчел приняла его обратно. Вот с этим могут быть проблемы. Я так понимаю, она девушка гордая.