Чтение онлайн

Разумеется, между Балтийским морем и столовой, никакой связи нет, но я сделал заголовок таким с практической точки зрения. О море мне писать нечего, так как я на нём был всего несколько минут и то на берегу, а вот о нашей столовой есть что написать, вот потому я море и столовую объединил, чтобы получился отрезок поувесистей. Но сначала о море.

В один из дней нас водили к балтийскому морю. Шли недолго, так как до моря было километра три. Раньше я настоящего моря близко не видел. Только здесь, в Клайпеде видел издали, когда шли по городу в расположение части, а вот сейчас нас подвели прямо к воде, так близко, что можно было искупаться. Я купаться не стал, да и вообще само море мне не понравилось, я думал оно синее и тёплое, как пишут в сказках, а оказалось серое и холодное. Нет, такое море мне не нравится. Гораздо позже я видел море Чёрное, Азовское, Каспийское, море-озеро Аральское, на стадии его усыхания и видел даже Тихий и Индийский океаны. Но больше всего мне понравилось Чёрное море, оно тёплое и ласковое. А теперь о нашей столовой.

О столовой много писать не буду, так как она этого не заслуживает, может сама столовая и не виновата, но в ней нас кормили плохо, и даже очень, как говорится, зашёл в столовую голодным и вышел почти голодный. На что я, столько наголодался и, кажется должен привыкнуть, но нет, к голоду привыкнуть невозможно. Мы практически целый день были в движении, энергии тратилось много, а если ещё плохо питаться, то силы покидают тебя, а внутреннего резерва нет, так как мы практически все были

очень худые. Были случаи, когда наши ребята в голодный обморок падали. Тем парням, которые ростом под два метра, а их в нашей роте было трое, вообще было невыносимо, вот один из них и упал в обморок. Только после этого им стали давать по две порции, и это было не густо. Судите сами, на ужин дают, три ложки или каши, или картошки, маленький хвост селёдки, если его взвесить, то будет грамм тридцать-тридцать пять, ничуть не больше, два кусочка хлеба весом грамм тридцать, и стакан коричневой жидкости, у них она называлась чаем с сахаром, но сахаром там и не пахло. И это молодым взрослым парням, которые целый день двигались. Вот потому мы все там и были похожие на Кощея бессмертного. Такое положение дел наших командиров не волновало, им главное, чтобы их семьи были сыты и здоровы, ведь они кормились из тех же складов, что и мы, солдаты. Поэтому им доставалось всё, а нам что останется, а оставалось, как видно, очень мало. Вот вам пример. Как-то идём из столовой, в сторонке стоят несколько офицеров, и среди них офицер, небольшого роста, но толстый-претолстый, ну как большая пивная бочка, говорят, что поясной ремень ему подобрать не могли и поэтому шили из двух ремней. Володя Захаров дёрнул меня за рукав гимнастёрки и говорит: «Знаешь, кто съедает наш ужин?» — «Кто?» Спрашиваю я у него: «Да вот этот брюхатый коротышка, ему в столовой на ужин дают две порции, и не такие как нам с тобой, а гораздо больше, и он в части такой не один. Вот потому нам, солдатам, от общего котла остаются крохи, по моему мнению, его вообще не надо кормить целый год, вот тогда он будет похож на советского офицера».

Вот скажите мне, люди честные, нужен ли в армии такой офицер. Конечно, армии он не нужен, но ведь его держали, и содержали не только его самого, но и всю его семью. А вы говорите, что в советской армии был порядок, борделя там тоже хватало.

Наконец наступило интересное время, нам, молодым солдатам, надо уезжать к основному месту службы, а солдатам «старичкам» отправляться домой, они уже своё отслужили. И что из этого получается. У нас всё обмундирование новое, а у «старичков», старое, так как солдатское обмундирование выдаётся на весь срок службы. Вы уже представляете, что из него получается. Брюки гимнастёрка, а так же пилотка, стираные-перестиранные, и поэтому они стали не зелёного цвета, а белесого, да ещё и штопанные в разных местах, одним словом вид его затрапезный.

Такой же вид имели и сапоги, и ремень. А домой хочется уехать в новеньком обмундировании, все парни молодые, их дома будут встречать не только родители и родные, но так же и невесты, и что же это за жених который пришёл из армии в застиранной военной форме, да ещё и с заплатками. Вот старички всячески и изощрялись, чтобы добыть новое обмундирование. А где его взять, у старшины не положено, остаётся кто? Правильно вы подумали, конечно, молодые солдаты. Старички думают они молодые, глупые и их легко обмануть, и обманывали, к отъезду из военного лагеря некоторые молодые бойцы ходили по казарме в старом обмундировании. Но старички не только отбирали обмундирование обманным путём, но и нагло, отбирали, особенно поясные ремни и пилотки. Командование об этом знало, но оно на это закрывало глаза, так сказать, понимали положение старичков. Я не знаю, как там у кого отбирали ремни, я расскажу о себе, как у меня пытались отобрать ремень. С обменом обмундирования ко мне подходили, но я отказался, подумал, какой мне толк, ведь мне придётся три года ходить в старом обмундировании, и потом в нём же придётся демобилизоваться. Я в казарме видел уже некоторых молодых солдат, в старой форме, а многие ходили ещё в новой форме, но на них были уже старые ремни и старые пилотки. Я думал, что они добровольно обменялись со старичками, оказывается, нет, старички отобрали у них в туалете, который находился на улице под соснами. Этакий деревянный сарай в полу с дырками для этого. Я не знал, как это делается, но ко мне подошёл Володя Захаров и говорит: «Слушай, Сеня, старички отбирают ремни и пилотки в туалете, а делается это так. Молодой солдат идёт в туалет, что бы там подумать, а ремень ему мешает, вот он его снимает и вешает на шею, а пилотка, как и положено, сидит на голове. Старичок заходит в туалет, видит, что салага сидит на корточках и думает, а пилотка у него на месте и ремень аккуратно висит на шее. Он, быстрым движением снимает и то, и другое, и уходит. А салага, что с ним может сделать, без штанов-то много не навоюешь. Так что будь осторожней, как пойдёшь в туалет подумать, так ремень сними и надень его под гимнастёрку на голое тело, а пилотку вделай под ремень и сиди себе, думай сколько угодно. Вот у меня возникла необходимость встретиться с туалетом. Я сделал всё по инструкции Володи и сижу на корточках, думаю, куда нас повезут, большой ли сухой паёк выделит старшина. В это время заходит, озираясь по сторонам, старичок, подходит ко мне, смотрит, а ремня и пилотки на мне нет. Он удивлённо-возмущённо спрашивает меня: «А где твой ремень и пилотка?» А я ему этак, играючи, отвечаю: «В казарме оставил» — «А зачем это ты их там оставил?» — спрашивает он меня. «Да что бы ты с меня их не снял», — отвечаю. Он смотрит на меня со злым прищуром и говорит: «Что это ты, салага, такой умный и смелый, наверное, давно по шее не получал». Я поднялся, а когда я поднялся, то был выше старичка на пол головы, оделся, но ремень и пилотку оставил под гимнастеркой, и говорю ему: «Дураком, я никогда не был, и за себя всегда постоять смогу», нагло глядя на него сверху вниз. Он взглядом смерил мой рост, он явно был не в его пользу, затем выматерился и вышел на улицу, стоит метрах в пяти от дверей туалета и ждёт очередную жертву. Я надел поясной ремень, затем пилотку на голову, вышел из туалетного сарая и пошёл в казарму, не глядя на старичка. Я представляю, сколько у него было возмущения, когда он на мне увидел и пилотку, и поясной ремень. Я хоть по натуре парень и стеснительный, но жизнь меня пообломала, дай Боже, особенно школа механизации, та, которая находилась в городе Степном. И ещё. Я очень принципиален, когда дело касается справедливости, тем более моей чести, в таких случаях я стою до конца, а если надо, то и кулаки в ход пущу. Но бывают случаи, когда силы противной стороны явно превосходят твои, тогда я в ход пускаю свою изворотливость или попросту хитрость. Был у меня такой случай, когда я учился в школе механизации, но я об этом расскажу вам позже, если не забуду. А здесь в военном городке, у меня состоялся разговор с одним старичком, который меня уговаривал поменяться обмундированием, когда я ему отказал, он привел такой аргумент. Мол, вот ты отслужишь и будешь вот так же, как я уезжать домой, а с тобой никто из молодых солдат не захочется меняться обмундированием, вот ты меня тогда вспомнишь и пожалеешь, что со мной не поменялся. Заскакивая далеко вперёд скажу, что я уехал на гражданку из воинской части в новом обмундировании, да ещё с собой прихватил парадную форму, хотя по положению её надо было сдавать старшине. А я всё сложил в чемодан и забрал с собой, а как же, ведь я отслужил три года и четыре месяца и ещё буду им, что-то своё отдавать, нет, дорогие мои командиры, я вам и так отдал больше трёх моих молодых лет, так что, извините. А на гражданке мне всё это пригодилось.

Четвёртого сентября мы приняли присягу, а уже на второй день слышали стук колёс, которые увозили нас на запад. Нас везли снова в товарных вагонах, как будто в Союзе не было пассажирских, но по-видимому, нас, солдат, за людей не считали и поэтому везли в тех вагонах, в которых возят скот. Вот такое отношение было к нам, защитникам родины, хотя позже я узнал, что польских военных, и офицеров, и солдат, возили только в пассажирских вагонах, и я не только это знал, но и сам видел и даже с ними ездил в одном купе. Но это будет потом, а пока я сижу в вагоне на настиле и доедаю свой сухой паёк, который дали мне на два дня, но он был такой «большой», что я его съел за один день. Пока мне делать нечего, паёк съел, колёса стучат, поезд катится в нужном ему направлении, а я отдамся воспоминаниям и расскажу вам то, что обещал.

Помните, в том месте, когда солдат «старичок» пришёл с меня ремень снимать, то я тогда писал, что хоть я парень по натуре скромный и даже стеснительный, но когда заходит дело о справедливости и тем более моей чести, то я свою позицию отстаиваю до конца. А если надо, то и кулаки в ход могу пустить. Ну, а если силы явно меня превосходят, то чтобы выиграть бой, я в ход пускаю свою хитрость, а природа меня ею не обделила. Я заметил ещё с детских лет, что в моём характере есть такая черта, когда экстренная ситуация, то я действую по обстановке и ничего не боюсь, я могу бояться позже примерно через сутки, а в данный момент мои мысли и все тело занято тем, как сделать быстрее и точнее. Так вот о хитрости. Таких случаев у меня было два, первый ещё в Ипатово, когда мне было шестнадцать лет, а второй уже в городе Степном, где я учился в школе механизации, там мне было семнадцать лет.

СЛУЧАЙ ПЕРВЫЙ.

В первом случае произошла такая ситуация. Как вы помните, я тогда работал в кинотеатре, крутил кино. В кинотеатр я обычно приходил к 16 часам, но до сеанса время было ещё много, и я решил зайти в чайную и чего-нибудь перекусить. Взял в буфете булочку и стакан молока, сел за стол у входа и сижу себе перекусываю. В чайной народа было мало, человек шесть, и все женщины, некоторые с детьми. Я, спокойно ем, заходят два мужчины лет по тридцать пять, средней внешности. Посмотрели по сторонам, затем смотрят на меня и, не спрашивая моего разрешения, садятся рядом со мной, один с одной стороны другой с другой. Сначала они сидели молча, но я сразу понял, что это не зря, но не принимаю никаких действий, думаю, посмотрим, что будет дальше. Через некоторое время, один из них так весело говорит: «Слушай, паренёк, сегодня твоя очередь угощать нас пивом, так что ты не вздумай, выкинуть какой-нибудь фортель». А другой мужчина, который, сидел слева от меня добавил: «И не забудь рыбки прихватить, ну давай иди».

Как только они заговорили, я сразу понял, что это те, кто любит за чужой счёт выпить и поесть, я о них слышал на работе, да и дома брат Андрей говорил, но я с ними лицом к лицу, ещё не встречался. Не встречался? Так вот встретился и теперь как- то надо из этого положения выкрутиться. В моей голове быстро, со скоростью звука забегали шарики, надо принимать решение, а то они израсходуют мои три рубля и ещё долг на меня повесят рублей двадцать. Такие случаи были, и я о них слышал. Мои новые знакомые отправляют меня за пивом в буфет, а я, ещё не придумал, как от них избавиться. Ладно, думаю, по пути что-нибудь, придумаю. Встал со скамейки и направился в буфет, а рядом с правой стороны от меня выход на улицу, я не думая шмыгнул в дверь и дал стрекача. А на счёт бега, в то время в Ипатово, со мной ни кто не мог сравниться, разве что антилопы сайгаки, но они, как известно в сёлах не живут, так что я был первый. Вот так я и ушёл, больше в чайную я один не заходил, а в компании можно. Случай так себе, можно сказать на случай и не тянул, но он был у меня первый и потому я о нём вам рассказал.

СЛУЧАЙ ВТОРОЙ.

А вот второй случай тянул на настоящий экстремальный случай, я так думаю, а может, и нет, судите сами. На входных дверях нашего общежития висело объявление: «Мотобол, встречаются те-то и те-то команды, соревнование проходит на мотобольном стадионе». Говорю Вите Бартеневу: «Пойдём, сходим все равно в воскресенье делать нечего». Пошли, как такого стадиона никакого не было, просто луг за городом, а на нём стоят ворота, вот в эти ворота и пытались игроки на мотоциклах загнать мяч. Элистинский мотобол мне не понравился. До этого я смотрел мотобол в Ипатово, там было более солидно, команды играли каждая в своей форме, и их легко было отличить, где кто, да и мотоциклы были подобраны одинаковые. А здесь игроки одеты кто в чём, одни в майках с номерами, а другие просто в рубашках, в которых дома ходят, в тех же и играли. Да и мотоциклы разного калибра, одни мощные, типа трофейных БМВ, а другие на «тощих», в народе их называли «Козликами». Ну что это за соревнование. Нам с Виктором не понравилось, и мы решили в перерыве пойти домой.

На стадионе было несколько деревянных палаток, в которых в основном продавали пиво с солёной рыбой. Мы с Виктором дошли к одной из палаток и Виктора кто-то окликнул, он попросил меня подождать его, а сам пошёл навстречу. Я стою у палатки скучаю. Вдруг ко мне подходят два амбала, в прямом смысле этого слова, берут меня подмышки и практически вносят меня в палатку, садят на лавку и самый амбальный амбал говорит: «Понимаешь, землячок, нам очень захотелось пивка попить, а денег у нас нет, так поэтому сегодня ты нас будешь угощать, давай, зови официантку и закажи шесть кружек пива, две тебе и нам по две кружки. Давай действуй», приказал он мне. Делать нечего, пришлось заказывать. Официантка, молодая симпатичная девушка, принесла нам на подносе шесть кружек пива, посмотрела на меня жалеющими глазами, и ушла. Мои новые знакомые, пьют пиво как воду, не успел я повернуться как у них уже пустые кружки. Вскоре к ним присоединился третий товарищ. Я отдал ему свою вторую кружку, и сижу над своей первой кружкой. Пиво я тогда вообще не пил, оно мне было не вкусно, то ли дело морс или лимонад, а пиво нет. Самый большой амбал увидел, что я пиво не пью, говорит мне: «Слушай паренёк, ты это что же пиво не пьёшь, нас понимаешь, угощаешь пивом, а сам не пьёшь, не хорошо, люди подумают, что мы тебя опиваем. Давай пей. Я пытался ему объяснить, что пиво мне не нравится, но он и слушать не захотел, пей, мол, и всё. Я отпил глоток, и отодвинул кружку от себя, и сказал верзиле: «Больше я не буду пить пиво, а то меня вырвет» — «Ну, если так, тогда не пей», — миролюбиво сказал этот тип. В палатке народа было много, часть из них сидела за столиками, а часть стояли у буфета, и пили пиво. Погода была жаркая, и пиво шло нарасхват. Через некоторое время появился Бартенев, увидел, что я зажат между амбалами, понял, в чём дело и сбежал. Он был трусливый, как заяц. Я сижу, соображаю, как от этих наглецов отделаться, денег-то в кармане у меня было всего 40 копеек. Какое пиво, а если я не заплачу, то меня заберёт милиция, и чем всё там кончится, я не знаю. Возможно, за меня заплатит школа, а может, посадят и заставят отрабатывать долг, такие случаи уже были. Думаю, нет, до милиции никак нельзя допускать, надо найти выход раньше. В это время верзила поднимается со скамейки и говорит: «Пойду, возьму рыбки, а ты обращается он ко мне, закажи ещё пивка, с рыбкой оно лучше пойдёт».

И он пошёл к буфетной стойке. Я смотрю ему в след и думаю: «Видишь ли, у него без рыбки пиво не идёт, уже три кружки выдул и всё ему мало, гад такой». Он возвращается с тремя сухими воблами и говорит мне: «Ну-ка, ты, пересядь на край, а я с корешами покалякаю, а затем добавляет, ты учти, рыбка тоже за твой счёт». Мы с ним пересаживаемся, а я думаю насчёт рыбки. Какая разница решил я рубль больше рубль меньше все ровно у меня только 40 копеек. Мы с амбалом пересели, и теперь я сидел с краю и был ближе к свободе. А тем временем, амбалы выпили по три кружки и ждут четвёртые, на сколько они напили и наели я и не считал, знал, что все равно, что-нибудь, придумаю и оставлю их с носом.