Чтение онлайн

Подошла ко мне Дуся и спрашивает: «Ты почему не встаёшь, заболел что-ли?» Я ей рассказал про свои болячки, она внимательно выслушала и говорит: «Сеня, со мной тоже такое было, когда, я первый раз пошла, солому копнить, то я вилами там так намахалась, что утром подняться не могла, всё болит, а на работу идти надо, и я ходила, дня через четыре всё прошло. Так и у тебя будет. Вставай потихоньку и пойди лука на поджарку нарви, завтракать будем». Я еле поднялся, всё тело болит, а Дуся меня ещё за луком в огород посылает, никакой жалости к своему ближнему. Иду, еле передвигаю ноги, поплясал, около грядки вприсядку, нарвал луку, назад иду, чувствую, что ноги двигаются лучше, значит, дело идёт на поправку, надо только хорошо размяться. Позавтракал, пошёл к Лёвиным, Михаил сидел и держал на руках своего племянника двух лет, состояние его было примерно такое, как и у меня. Поговорили с ним немного, решили сегодня не ходить на работу, Ивана дома не было, пошёл на телеграф звонить в совхоз, узнать, когда можно приступить к отделке школы. От нечего делать я пошёл в сад, фрукты были ещё зелёные, так что полакомиться было нечем. Нашёл себе работу, начал таскать от колонки воду в бочки. Вскоре пришёл Иван и рассказал последние новости. Говорит, что звонил в совхоз, школа к отделке ещё не готова, каменщики сидят без камня, так что недели две или три придётся нам поработать на железке, через пару дней я к вам подключусь, жена идёт на поправку. Звонил на станцию мастеру, он понял ваше состояние и отпустил на два дня, так что ещё завтра отдыхайте.

В этот день я у Ивана в саду провозился до вечера, у него и обедал, и ужинал. На другой день работал у брата на складе, так и прошли эти два дня. Наступил рабочий день, и мы с Михаилом отправились снова таскать шпалы, вернее мы их не таскали, а ломами скатывали с насыпи. День прошёл более-менее, ломота в теле понемногу проходила, да и приятно

было получить заработанные деньги, хоть и небольшие, но всё же. Позже, Михаил и я, втянулись в работу и дело пошло быстрее. Да и здоровья прибавилось, начали хорошо питаться, закрепились мышцы, и стали чувствовать себя сильнее. Теперь за день мы убирали до двадцати шпал, но объём работы был очень большой, порядка двух тысяч шпал. Хоть на этой ветке кроме нас работала ещё одна бригада, но работы хватало всем. Вскоре Иван присоединился к нам, дело пошло ещё веселей, объём работы стали выполнять больше, но, правда и заработок теперь делили на троих, но все равно, получалось неплохо.

Весь заработок я отдавал брату, оставлял себе только три рубля на обед. Видно было, что мой заработок и брату, и Дусе приносили радость, как-никак достаток в семье. Так я с Лёвиными проработал до конца июня, пока мы не получили сообщение из совхоза, что школа к отделке готова.

Сборы были недолгими, я собрал в свой фанерный чемодан чёрного цвета, нехитрые пожитки: продукты, такие как, крупа, макароны, растительное масло, две бутылки, то есть продукты на первые дни нашей работы. Закрыл чемодан на замочек, попрощался с Дусей, Андрей уже был на работе, чемодан в руки и на станцию Винодельное. В селе Ипатово ж/д станция называлась Винодельное. Откуда взялось такое название станции, я точно не знаю, но от ипатовских стариков я слышал, что такое название станции дал один большой царский чиновник, который ехал в наше село для переписи населения. В общим, въезжает этот чиновник в село, а навстречу ему едет телега, на которой стоит большая бочка, а ещё на телеге сидели два мужика, которые сопровождали эту бочку. Как только телега с бочкой и дрожки чиновника поравнялись, мужики увидели, что навстречу им едет такой высокий чин, в мундире и в фуражке с кокардой. Они испугались, дёрнули за вожжи свою лошадёнку, он резко повернула и бочка с телеги свалилась и прямо под ноги лошади чиновника. Лежит на боку перед лошадью чиновника и из её воронки льется красная жидкость. Чиновник, не поднимаясь с дрожек, спрашивает у мужиков: «Что это у вас?» И показывает тростью на бочку. «Вино, Ваше превосходительство, вино» — «Так чего же вы, раззявы, стоите, немедленно переверните бочку, чтобы вино не разливалось. Такую драгоценную жидкость и вы льёте на землю, эх вы, виноделы-раззявы». Затем он тронул свою лошадь и поехал в управу. Уже в управе чиновник начал заполнять документы на перепись на селения, спрашивает у главы управы: «Как называется ваше село?» — «Да, понимаете, мы название селу ещё не придумали. Хотели назвать село Степное, но степи, как таковой, вокруг села и нет, везде поля, сады, да виноградники. Затем кто-то предложил назвать село Калаусное, но такое название тоже не прижилось. Народ говорит, слово, какое-то непонятное, что оно обозначает не известно. Вот так пока без названия села и живём» — «Скажите, а сколько у вас дворов в селе?» — «Да почитай дворов сорок будет» — «А людей, сколько живёт в вашем селе?» — «Да, почитай, душ двести будет. Но точно мне не известно» — «Ну что же, — говорит чиновник, я для того и приехал чтобы установить сколько в вашем селе душ. А пока давайте определимся с названием вашего села. Я тут по дороге встретил ваших мужиков, которые везли бочку вина и опрокинули её на дорогу. Вино разлилось по дороге, и из-за этого я их назвал раззявами- виноделами. А скажите, у вас многие занимаются виноделием?» — «Виноделием? — сначала переспросил глава управы, а затем ответил, — Да, почитай, каждый двор, так что у нас виноделов хватает» — «Ну, вот и хорошо, тогда давайте так и назовём ваше село, село Винодельное. Ведь такое название вашего села будет правильным. Все занимаются виноделием, значит, и село будет называться Винодельное. Это решение мы так и запишем в циркуляр. Вот с тех пор село получило свое название Винодельное. Затем к селу провели железную дорогу, и станция тоже стала называться Винодельная. А уже гораздо позже, после революции, пошла мода называть, города, сёла и станицы именами героев гражданской войны. Вот и наше село переименовали, и оно стало называться Ипатово, по имени героя революции, который воевал в наших краях и тут же погиб. Ему и памятник установили в центре села. Название села переименовали, а название ж/д станции оставили прежнее, вот потому она сейчас и называется, Винодельное. Всё то, что я вам описал о станции Винодельное, я в 1948 году слышал от рабочего по складу, который работал у моего брата Андрея. К сожалению имени и фамилии его ни тогда, а тем более, сейчас, я не знаю, а возраст у него был примерно лет 60. На этом исторический ракурс о названии станции закончился. А сейчас я иду на станцию, которую не переименовали там, я должен встретиться с братьями Лёвиными. На станции, они меня уже ждали. Михаил был с небольшим чемоданом, а Иван с рюкзаком, в котором находились инструменты для отделочных работ.

Вагоны на посадку подали вовремя, мы сели и в путь. От станции Винодельное, до станции Дивное шестьдесят километров, но мы туда добирались больше трёх часов. Поезд двигался медленно, часто останавливался по поводу и без повода, просто в степи, постоит минут двадцать, потом даст сигнал и снова поехал, и так несколько раз. Как бы то ни было, добрались до села Дивное, там узнали, что автобус до совхоза № 4, в который мы ехали работать, уже ушёл и поэтому туда придётся добираться на попутке. Надо отметить, что в то время самый распространённый транспорт была попутка. С чемоданами вышли на главную дорогу, которая ведёт в районное село Апанасевское.

Дорога районного значения была довольно широкая, отсыпана гравием, так что по ней можно было ездить и в дождь, и в грязь. Ждали не долго, вскоре подъехала бортовая машина, ГАЗ-51, она ехала как раз к нашему месту назначения. Иван, как старший из нас сел в кабину, а мы с Михаилом в кузов. Сначала дорога была гравийная, затем плавно началась просёлочная, и по ней ехали до самого совхоза. Вся окрестность, по которой мы ехали, для моих глаз была привычной, куда взгляд не кинь, везде была степь, в основном покрытая полынью, и только кое-где виднелись шарообразные растения, под народным названием, перекати поле, или курай, ни тебе, ни деревца, ни кустика. В общем, если честно, то картина была мне знакомая но, унылая, постоянный степной ветер, который нёс клубы пыли и ею, окутывал нас, чему тут радоваться? Хотя расстояние, которое мы проехали от свёртка с главной дороги, меня впечатлило. Понимаете, восемьдесят километров степи, вот это просторы, не то что в нашем хуторе. И что меня ещё поразило, на всём этом пути я не видел ни одного посёлка, ни даже отдельной хаты, степь и степь, и даже нет ни одного животного. Казалось бы, для овец это раздолье, но и их я не видел, как будто это пространство не обжитое. Позже я узнал, что оно так и было, как я и предполагал. Шофер нас привёз прямо к правлению совхоза, там мы выгрузились, Иван пошёл к директору, а мы с Михаилом остались на крыльце. Я стоял на крыльце правления, или вернее сказать на крыльце дирекции совхоза, и рассматривал строения. Все домики на улице были типовые, с виду небольшие, но как потом оказалось вместительные. Недалеко от нас стояла высокая кирпичная башня, я спросил у Михаила, что там находится. Он мне подробно объяснил, что это водонапорная башня, которая посёлок обеспечивает водой. Да, думаю это тебе ни хутор какой-нибудь, а раньше мама мне объясняла, что колхоз и совхоз, это одно и тоже, оказалось, нет. Пока мы рассматривали архитектуру посёлка, вышел из дирекции Иван в сопровождении какой-то женщины. Она нас привела к зданию школы, показала, где мы будем жить, сказала, где нам брать воду, а так же объяснила насчёт строительных материалов и удалилась. Я спросил у Ивана, а кто была эта женщина, он объяснил мне, что это мастер, теперь все дела мы будем вести с ней. В общем, всё было понятно, жить мы будем в торцовой комнате, где раньше жили каменщики. Матрацы и одеяла там есть, а остальное и не нужно. Обустраивались остаток этого дня и ещё захватили следующий день, но обустроились, так что теперь надо только работать. Здание школы, которое нам предстояло оштукатурить и покрасить, было построено из известнякового камня, и было приличных размеров, оно хоть и было одноэтажное, но потолки были высокие, более трёх метров, так что когда штукатурили, ставили леса. По длине всё здание рассекал коридор. Вправо, и влево от него, были классы и кабинеты. Здание по тем временам было современное, внешне хорошо выглядело. Какой Иван заключил договор с директором школы на строительство, я не знаю до сих пор, сам по натуре я человек честный, и думал, что все люди такие же честные, как и я, и поэтому Лёвиным я доверял.

О том, сколько я заработаю, Иван мне не говорил и я у него не спрашивал, думал, раз он сказал, что всё заработанное поделим на троих то так оно и будет, а Лёвины бесплатно работать не будут. В мои обязанности входило замешивать раствор и подавать в ведре к мастерам штукатурам. Обязанности не сложные, но в связи с тем, что для меня это было новое дело, то целую неделю со мной работал

Михаил, учил меня, сколько в корыто надо класть цемента, а сколько песка и сколько воды. Ну и ещё некоторым премудростям обучал. Михаил мне сказал: «Носи раствор, не более чем по полведра, чтобы не надорвался». Учёба прошла успешно, через неделю я уже сам и замешивал, и носил раствор. Носить раствор двоим мастерам сразу дело не лёгкое. Бывало, я принесу, полведра, вывалю в специальное корыто, из которого мастера берут его для работы, приношу другое, а Михаил и Иван сидят и ждут меня, это уже простой по моей вине. Поэтому приходилось не только быстро ходить с ведром туда-сюда, а временами и бегать. Должен сказать, что таскать ведро с раствором, которое весит килограмм пятнадцать, дело нелёгкое, но благодаря закалке, которую я получил на разборке ж/д полотна, я особой нагрузки на мышцы не почувствовал. Как-то бегаю, бегаю с ведром туда-сюда, надоело, думаю, принесу я полное ведро раствора, так сказать сделаю задел. Пока они будут вырабатывать раствор, я принесу следующие полведра, а в корыте ещё тот раствор останется, затем принесу следующие полведра, и так постоянно, и раствор у мастеров всегда будет, и мне тогда не надо будет бегать. А бегать-то приходилось по лесам вверх-вниз, так что это не просто. Наложил полное ведро, поднял, тяжёлое спасу нет, но потащил, еле, еле донёс, поставил возле Ивана и стою тяжело дышу. Иван, как увидел, сколько в ведре раствора, отругал меня и сказал: «Больше по полному ведру не смей носить, а то заработаешь грыжу и будешь всю жизнь мучиться». Что такое грыжа я тогда не знал, да и сейчас, слава Богу, не знаю, но раз Иван сказал, что буду с ней мучиться, значит, она эта грыжа нехорошая. В работе у меня были не только тяжёлые дни, но и лёгкие, правда, нечасто, но были.

Это когда мастера, алебастром «забивали» потолок, или верхнею часть стен, тогда братья сами готовили себе раствор. Дело это тонкое, а главное быстротечное, чуть промедлил, и раствор застыл или, как говорят строители, «схватился». Поэтому, раствор алебастра надо быстро замешивать, а также быстро вырабатывать, при этом, замешивать его надо малыми порциями. Раствор должен быть нужной консистенции, в противном случае, он будет или к потолку не прилипать, или прилипать, но затем стекать струйками на пол. Такое случается, в лучшем случае раствор падет на пол, а в худшем он падает мастеру за шиворот, такое тоже бывает, особенно у новичков. Первое время я стоял и смотрел, как это делают братья Лёвины, но затем мало-помалу я начал сам учиться ремеслу штукатура. Забивать и затирать стены я научился быстро, и позже мы с Михаилом менялись ролями в работе, а вот забивать потолок мне пришлось помучиться и довольно долго. Чтобы научиться потолок забивать алебастром я даже оставался после работы и набивал руку. В конце концов, мне удалось добиться своего, наконец-то у меня стало получаться, правда не сразу, но со временем я вышел на профессиональный уровень. Но это было потом, а пока, раствор алебастра на потолок у меня сразу и не ложился, но и последствия были мирные, раствор просто летел с потолка на пол, и было хуже, если раствор попадал ни на пол, а мне за шиворот. Все мои попытки прилепить раствор к потолку заканчивались неудачно. Дело это сложное, надо из специального ковшика, плеснуть раствор на потолок так, чтобы он большой алебастровой кляксой, прилепился к потолку. Без навыка как бы вы не старались этого не сделаете. Вот и у меня первый опыт закончился неудачно.

Я и до этого дня пробовал потолок забивать, но не получалось, и старшие товарищи у меня отбирали ковшик, а когда Иван ушёл по делам в контору и ковшик оказался свободен, ну думаю, уж сегодня я точно научусь, не брошу работать пока не научусь, разумного упорства у меня хватало. И началось моё ученье-мученье. Сначала я раствор брал из тазика Михаила, но затем он увидел, как его раствор перевожу в отходы и ни стал мне его давать, говорит, сам заводи раствор, и сам же его переводи. Ладно, думаю, начал раствор заводить в тазике сам. Завёл, посмотрел густоту раствора алебастра и остался доволен его консистенцией. Набираю раствор в ковшик, согнувшись, прицеливаюсь, что бы раствор лег на потолок, как можно лучше, затем замахиваюсь и бросаю. Из всех моих попыток лучшими были те, которые долетали до потолка, но и они, тут же отрывались и падали, в лучшем случае на помост настила, а в худшем на меня, а ещё в худшем мне за шиворот. Правда бывали случаи, когда я успевал отскакивать, и комок белой грязи шлепался у моих ног, но это случалось очень редко, потолок «стрелял» этой белой грязью очень метко и практически попадал точно в цель, то есть в меня. После моей упорной практики, я был с головы до ног облеплен жидким алебастром, который к этому времени на мне уже схватился. На моём чёрном комбинезоне его натуральный цвет было не найти, в пору было меня ставить на постамент, и готов памятник молодому строителю. Но мне на пьедестале стоять было некогда, поэтому, закончив мучиться, подошёл к Михаилу и говорю: «Всё, пошёл мыться и стираться». Михаил посмотрел на меня, замахал руками, и говорит: «Мыться мойся, но комбинезон не стирай, иначе ты потом его на себя не оденешь, он весь пропитается алебастром и будет стоять колом. Лучше сними его положи на солнце, а как он окончательно высохнет, помни его и весь алебастр осыплется с комбинезона. Потом его стряхнёшь, и носи, пожалуйста. Я так и сделал, правда, позже я комбинезон всё-таки постирал, после этого он у меня стал пятнистый. Но как бы то ни было, со временем я научился не только мастерски штукатурить стены, но и забивать потолок. Позже уже стало нормой, утром идём на рабочие места, мы с Иваном идём готовить место для штукатурки, а Михаил шёл замешивать раствор. Мне это конечно льстило, меня в коллективе считали мастером, но я понимал, до настоящего мастерства отделочника, мне было ещё далеко. Кстати говоря, мастерство штукатура-отделочника, которому я здесь научился, мне очень помогало по жизни, и я сделал вывод, что, чему бы ты хорошему не научился, в жизни тебе это может пригодиться. О работе больше писать не буду, в ней много всяких нюансов, но вам это будет не интересно, так что лучше не надо. Дальше напишу о нашем житье-бытье.

Как я уже писал, жили мы в комнате, в которой до нас жили каменщики, от них в наследство нам достались матрасы, одеяла и фуфайки, которые нам заменяли подушки, позже мне подарила настоящею подушку Таня Классидии, мы с ней дружили. Вы, наверное, подумали, опять он знакомится с девушками, и снова у него будут неприятности. Нет, ничего такого не было. Питание у нас было самое простое, в основном, лапша, макароны, каши, всё, приготовленное на воде и заправленное луком, поджаренным на растительном масле. Мясо было очень редко. Такое скромное питание, довольно быстро сказалось на нашем здоровье. Если раньше я утром вставал бодрым и снова принимался за работу, то через две недели, я с постели поднимался с трудом, да ещё и добавились головные боли. С братьями творилось тоже самое. Надо было, что-то делать, так больше нельзя, ещё пару недель, и мы вообще превратимся в дистрофиков. Утром, поднявшись с трудом, говорю Ивану: «Иван, я сегодня работать не могу, просто больше нет сил. Если так будет дальше продолжаться то я, наверное, уеду». Михаил меня подержал, и пошёл ещё дальше, посоветовал сделать два выходных, купить мяса и питаться нормально. Иван не возражал, он и сам был не лучше нас. Сделали выходной, легли досыпать, не знаю, сколько спали братья, но я проспал до обеда, поднялся и как-то почувствовал себя свежее. Вышел на крыльцо, смотрю, Михаил чистит картошку, и рядом с ним стоит горка консервных банок. Я взял одну посмотрел на ней написано: рыба хек. Думаю, как же так, договаривались питаться мясом, а они опять купили какую-то ерунду. Осторожно спрашиваю у Ивана: «Иван, а что с мясом?» — «Нет, Сеня, мяса ни в магазине, ни в столовой, пришлось купить рыбные консервы. Сегодня будем питаться ухой, а завтра пойдём на охоту на сайгаков».

Знакомый мне дал ружьё и пять патронов. Патронов, правда, мало, но хотя бы одного сайгака взять» — «Как мало? — возражаю я Ивану, — пять патронов это, считай, пять сайгаков можно взять, это будет куда больше. Братья рассмеялись над моей горячностью и Михаил говорит: «Ну, раз ты такой лихой снайпер тогда мы тебе отдаём ружьё, и если ты не добудешь пять трофеев, то мы тебя слегка поколотим. Согласен?» Такое предложение мне, почему-то не понравилось, особенно слово «поколотим», но само предложение идти на охоту мне было по душе. Я начал помогать готовить обед, хотя мы ещё и не завтракали. В процессе готовки Иван говорит: «Сеня, мы тут с братом подумали и решили, что в дальнейшем будем работать так же с восьми до девятнадцати часов, а в обед будем делать часовой перерыв, а не так как мы делаем сейчас, прибежали в комнату, холодную кашу похватали, и через десять минут мы снова работаем. В обед надо давать организму передышку, а каждое воскресенье — выходной. Как ты, с таким решением, согласен?» Разумеется, я согласился с их предложением, а то мы пашем, как батраки в поле, с раннего утра и до темна, и не знаем, ни выходных, ни проходных. Уха получилась наваристая, я её ел без хлеба, поели, помыли посуду братья и в постель отдыхать. Мне спать не хотелось, и я пошел к Тане. Она предложила сегодня вечером сходить в кино, сегодня как раз среда, а по средам и по субботам у нас показывают кино.

Вечером всей компанией пошли в кино. Сидим, смотрим кино, и я как-то почувствовал себя человеком, а то пахал как осёл, и ради чего? Вечером попили чай с бутербродами со сливочным маслом, правда оно немного растаяло, но ничего легче на хлеб намазывать. На следующий день проснулся, как новый пятак, такое чувство лёгкости в своем теле я давно не ощущал. Снова приготовили уху, позавтракали и пошли на охоту, прихватив с собой ружьё с патронами.