Чтение онлайн

Так вот, что бы все эти мытарства не испытывать из-за каких-то фашистов, их отводят подальше, чтобы выстрелов не было слышно, а затем конвоиры возвращаются в свою часть. Докладывают командиру, что задание выполнено, вот и всё. А было такое, что и выстрелы были слышны, тогда конвоиры докладывают командиру, что порешили фашистов при попытке к бегству. А что, может, и в самом деле хотели убежать, такие случаи в нашей батарее были. Некоторые немцы не видели другого выхода из окружения и поэтому решают сдаться, а когда их два конвоира сопровождают, то они выбирают момент и нападают на них и убивают, а сами потом с оружием конвоиров прячутся лесах у нас в тылу. А ты представляешь, сколько они в нашем тылу, с оружием в руках, могут наделать бед. В нашей батарее был такой случай, кода два конвоира не вернулись из конвоя. А позже, мы недалеко в лесу нашли их трупы, а эти фашисты, которые ушли в наш тыл могут наделать такого, что мама не горюй. И всё, потому что мы вовремя их не ликвидировали.

Ты

представляешь, какое было тягостное настроение, когда мы нашли тела двух наших верных бойцов. Злость на этих фашистов зашкаливала, на их могиле мы, как и положено, дали трехкратный салют из карабинов, а затем поклялись, немцев в плен не брать, кто из них выйдет, выстрелами из карабина отправим их в тот же лесок, а не послушаются, значит, отправим их куда подальше леса. Вот ты понимаешь, кто из леса выходит сдаваться? Да это идут те же фашисты, которые полчаса назад стреляли по нашим позициям и хотели нас убить. Это те фашисты, которые пришли, что бы разорить и разграбить нашу страну. Ты этого не видел, а вот я это видел, что они сделали с нашими деревнями. Ведь от них остались только трубы, да виселицы на которых висели наши же русские люди. Такое мы видели ни раз и ни два, от Сталинграда до Украины мы прошли тысячи километров и видели тысячи разграбленных деревень и сёл, и тысячи повешенных наших людей, при виде такого у нас в жилах кровь стыла. Так что же теперь этих зверей жалеть, они нас не жалели, и мы их не стали жалеть. Война, понимаешь, и в этой войне виноват, немец, который пришёл нас поработить. Он пришёл нас победить, а мы победили его, потому что наше дело правое, поэтому мы и победили.

Всё сказанное мне тато буквально выпалил со злостью, я его такого никогда не видел. Я уже был не рад, что поднял такую тему, но затем отец немного успокоился и говорит:

— Чтобы у тебя не было жалости к фашистам, расскажу тебе один жуткий случай, который произошёл с советским капитаном в Чехословакии. После того последнего боя, когда власовцы-фашисты нашу батарею практически расстреляли, тогда погибло много наших бойцов-артиллеристов, взамен их к нам пришло пополнение, а затем нас отвели на отдых в небольшой городок, который в нескольких десятков километров находится севернее Праги. Наша батарея расположилась на территории сахарного завода. Вот там мы сахара поели вдоволь, его было везде полно, и в бункерах в цехе, и в мешках на складах, и в мешках, которые были свалены прямо во дворе. С этим сахаром происходили прям комические случаи. Расскажу тебе один из них.

Так вот, сижу я на поддоне, на которые складируют мешки с сахаром, и пью чай, рядом со мной стоит мешок с сахаром, сколько хочешь бери и насыпай в кружку. Но у меня чай уже сладкий и больше не надо. Через некоторое время ко мне подсаживается один из наших новеньких бойцов с кружкой чая. Сел на поддон, а кружку с чаем поставил рядом с собой и уже приготовил ложку, чтобы набрать сахар из мешка и положить в чай. В это время его позвал товарищ, и они разговаривают насчёт того, пойти сегодня в город или нет. Его товарищ находится от нас метров за двадцать, и вот они кричат друг другу, а в это время сзади него подходит другой наш боец, из старичков, берёт совок примерно на полведра, набирает им из мешка сахар и весь его высыпает в кружку с чаем. Сахара было настолько много, что он засыпал всю кружку. Получилось так, где была кружка, там образовалась горка сахара, а кружки с чаем не видно. Старичок, сделав «чёрное» дело, ушёл, а молодой боец закончил разговор, поворачивается к своей кружке с чаем, а её там нет, вместо неё горка сахара. Он растерянно смотрит по сторонам и не поймёт, где же его кружка, а когда догадался, то сильно ругался и при этом ложкой выковыривал из сахара свою кружку. А старички стояли в стороне и веселились над своей шуткой. Вот такие у нас в батарее были шутники.

Но я тебе хотел рассказать не об этом, а о том, какие фашисты звери. Так вот. На отдых мы остановились в этом городке. Он был небольшой, домов тридцать-сорок, но, правда, дома были не только одноэтажные, было и несколько домов двухэтажных, а управа у них была трехэтажная. Была у них и церковь, но не такая как у нас. Их церкви похожи на дома, только с башенкой наверху, а на ней закреплен крест. Городок хоть и небольшой, но в городе было два завода: сахарный и консервный, и мельница, и маслобойня. Одним словом, у них для жизни было всё: живи и радуйся. Нам политрук батареи рассказывал что, население в этом городе, в основном, немцы. А почему так получилось, что в Чехии жили немцы, я толком и не понял.

Вроде, как бы, до какой-то войны, эти земли принадлежали Германии, а потом немца побили, и эти земли отошли Чехии, а в 1939 году, когда германец начал завоёвывать Европу, то завоевали и эти чешские земли, а заодно и всю Чехию вместе с её столицей Прагой. Вот потому здесь живут, в основном, немцы. Ну ладно, думаю, немцы немцами, но мне, да и всем нам хочется посмотреть, как они здесь живут, хочется узнать, что такое «Европейская жизнь».

Надо сказать, что командиры нам в походах в город не отказывали, ходили бойцы группами и обязательно старшим был, кто-нибудь из командиров. А однажды нас возили посмотреть,

как у них устроены коровники. Лично мне это очень хотелось посмотреть. Тогда нашим командиром был наш политрук, который понимал по-немецки. Так вот он у немцев, которые ухаживают за коровами, спрашивал то да сё. Вот, что я тебе скажу на этот счёт. Коровник у них устроен, что надо, ясли из белого метала, он не ржавеет, в этих же яслях устроены поилка, корова, когда захочет тогда воду и пьёт, не то, что у нас, три раза в день и не больше. Сена и фуража в яслях, сколько хочешь, поэтому корова и молока даёт по двенадцать литров.

В общем, мне их хозяйство понравилось, и когда вышел из их коровника, настроение было хорошее, но потом вспомнил наши кровники и настроение сразу испортилось, потому что я понимал, что у нас таких коровников никогда не будет, в крайнем случае, я их не увижу. Ну ладно, хватит о грустном, да я тебе и ни об этом хотел рассказать.

В этот раз мы из батареи в увольнение пошли втроём: командир орудия, я и наводчик. Все из одного расчёта. Многие наши бойцы там уже были и поэтому не захотели идти с нами. Старшим у нас был командир орудия старший сержант, его фамилию я, к сожалению, не помню. И как я уже говорил, с нами был ещё наш наводчик, фамилию его не помню, а звали его Павлом. Кстати говоря, у орудия по фамилии его никто и не называл, а звали его по имени Паша. Грамотный парень, по-немецки говорил, с пленными немцами разговаривал. Он наполовину был немец: мать немка, а отец русский. Рассказывал, что жили они в Сталинграде, отца с первых дней войны взяли на фронт, а мы с матерью сидели дома и ждали когда за нами придут и заберут на выселение. Но к нам не пришли ни в сорок первом, ни в сорок втором, а в начале сорок третьего меня призвали в армию, а мама так всю войну и жила в Сталинграде. Как она там выживала, я просто не знаю, — говорил он, — Вот такая у нас была компания.

Идём по городу, он чистенький, дома стоят не разрушены, магазины и другие заведения работают. Везде висят рекламы с надписью, что там находится. Наш наводчик вывески читал, а мы определяли по картинке, что где находится. Прошли магазин, в него заходить не стали, так как у нас ни их, ни наших денег нет. Вот по картинке видно, что швейная мастерская, но нам шить ничего не надо и мы пошли дальше. Смотрим, впереди нас какое-то заведение, а возле него стоят столики под зонтами, а за одним из столиков, сидят трое наших и пьют пиво из бутылок.

Подходим ближе, я вижу, что это пехотинцы: капитан, лейтенант и сержант. Подошли к ним, поздоровались по уставу, капитан нам говорит: «Садитесь за столик, сейчас официантки подойдут, и вы закажите им пиво». Наш командир орудия говорит: «Та мы бы заказали, да у нас нет денег» — «А зачем вам деньги? Мы победители, а побеждённая страна должна нас поить и кормить, так принято в международной практике» — «Ну, раз так принято во всём мире, то давайте сядем, а что из этого выйдет, посмотрим».

Сели за стол, командир орудия свой немецкий автомат положил на стол, у Паши тоже такой же автомат, но он его с шеи снимать не стал, а я свой карабин поставил между ног, на всякий случай, чтобы он был рядом.

Только мы сели, появились молодые девушки в белых передниках, подошли к нам, и одна из них что- то по-немецки спросила. Павел ей тоже по-немецки ответил и они ушли. Через некоторое время они появились с тремя бутылками пива. Сидим, пьём пиво, когда я начал разглядывать заведение, у которого мы сидим, и только тогда я заметил у дверей небольшую табличку, по которой я определил, что это цирюльня. Ну ладно, цирюльня так цирюльня, у них мужики тоже бреются и стригутся. Сидим, попиваем пивко, наш Паша наводчик говорит: «Выпьем это пиво и ещё по бутылочке закажем, вон, видите, пехота по две бутылки выпили и, наверное, ещё закажут». Но пехотинцы сидят и пиво больше не заказывают. Вдруг капитан говорит: «Что это я зря время теряю, пойду-ка я, пусть меня побреют, а то вон какая щетина выросла». Ему их сержант, мужчина лет сорокапяти, говорит: «Не делали бы Вы это, всё-таки там немцы, а они все как один фашисты, так что чего бы не случилось» — «А что может случиться, заявляет капитан, я вот заряженный автомат положу на коленки, и пусть только посмеют, всех уложу». Сказал и ушёл в цирюльню. С тех пор как он ушёл, прошло минут пять, вдруг слышим в цирюльне выстрел и тишина.

Пехотинцы бросились в помещение, мы втроём за ними. Заскакиваем в салон, и что мы видим? Капитан с перерезанным горлом лежит у кресла, его автомат рядом с ним, фрау забились в угол и стоят, дрожат и больше никого нет.

Лейтенант в ярости кричит на этих девок: «Где эта фашистская сволочь, что капитана зарезала?» А они зажались в угол комнаты и только головами мотают и ничего не говорят.

«Ладно, — говорит лейтенант, — без вас найдём, а с вами я потом рассчитаюсь!» Он быстрым шагом пошёл в другую комнату, там тоже никого не было, только стоял большой шкаф. Лейтенант нам говорит: «Отойдите от шкафа», мы отошли, а он выпустил очередью из автомата в дверки шкафа. Шкаф немного постоял, потом медленно начал падать. Как только он наклонился, из него вывалился окровавленный труп в белом халате, а шкаф продолжил своё падение. Грохнувшись об пол, он собою накрыл белый труп, при этом показав нам тайную дверь, которая была за шкафом.