Я рискну
Шрифт:
Я дергаю за рукав своего красного кардигана и с шипением вдыхаю, когда вижу кровь, стекающую по моей руке. Его рука, схватившая мое предплечье, должно быть, потянула меня за порез.
— Черт! — Он шипит, заметив это, и требует: — Ты не зашила?
Я сужаю на него глаза.
— Кто, черт возьми, собирался мне его зашивать?
Он делает длинный вдох и кивает на центральную консоль.
— У меня там полотенце. Достань его и надави на порез.
— Как будто тебя волнует, что я истеку кровью до смерти, — огрызаюсь я.
— Не волнует. Но я не хочу, чтобы это дерьмо было на моих сиденьях.
— Ублюдок, — бормочу
Он бросает быстрый взгляд вниз и рычит. Вытаскивает полотенце для рук, бросает его мне, а затем захлопывает консоль.
Я сажусь на свое место и смотрю прямо вперед, прижимая полотенце к предплечью.
— Куда мы едем? — грубо спрашиваю я. Машина слишком мала, чтобы мы находились так близко друг к другу. Внезапно я понимаю, что ничего не знаю об этом человеке, и какой бы план у него ни был вчера вечером, я все испортила. Намеренно.
Он не отвечает. Вместо этого он протягивает руку и нажимает кнопку на приборной панели, и в динамиках звучит песня «Coming Undone» группы Korn. Он делает громче, чтобы заглушить мое тяжелое дыхание, пока мы летим по шоссе.
_________________________________
Тучи разверзлись, и начался дождь. Тридцать минут назад мы проехали знак с надписью Марита в пятидесяти милях.
Он все еще молчал и даже не смотрел в мою сторону. Я сидела совершенно неподвижно, надеясь, что он забудет, что я в машине.
— Кровь перестала идти?
Не повезло.
— Да. — ответила я отрывисто.
Когда он включает мигалку и съезжает с шоссе, мое сердце начинает колотиться в груди, потому что я не знаю, что он собирается со мной делать. Но теперь, когда я знаю, что в центральной консоли лежит пистолет, я сделаю все возможное, чтобы добраться до него. Даже если я понятия не имею, как им пользоваться.
Он сбавляет скорость и заезжает на парковку. Я оглядываюсь вокруг, замечая, как здесь пустынно в этот дождливый воскресный день.
Мы поднимаемся по спирали все выше и выше, пока не оказываемся на пятом этаже. Он заезжает на парковочное место, шины визжат от резкого поворота, а затем он быстро останавливает машину. Ремень безопасности натягивается на моем плече.
Я оглядываюсь, ожидая, что его друзья окружили нас. Мои мышцы напрягаются, готовые защищаться.
Но ничего не происходит. Он выключает машину, и мы просто сидим в тишине. Я сглатываю комок в горле. Мои руки дрожат, я готова потянуться к дверной ручке и убежать.
— Не надо, — говорит он спокойно, как будто знает, о чем я думаю.
Я вскидываю голову, чтобы посмотреть на него, но он смотрит прямо перед собой.
— Я не собираюсь причинять тебе боль. — Я фыркнула, и он повернул голову, чтобы посмотреть на меня. — Не сегодня, во всяком случае, — добавляет он, и нервозность снова дает о себе знать.
Он улыбается мне, мягко, и я сжимаю руки в кулаки на коленях, потому что знаю, что он чувствует мой страх. Такие мужчины, как он, питаются этим. Я протягиваю руку и сдергиваю с его лица очки. Ради всего святого, идет дождь; они ему не нужны.
Голубые глаза смотрят в мои.
Он протягивает руку, и я подпрыгиваю от неожиданности. Я жду, что он рассмеется, но он не смеется. Вместо этого его взгляд опускается на мой кардиган, когда
он берет прядь моих волос между пальцами. Он закручивает пряди вокруг них.— Красный действительно твой цвет, — мягко говорит он, а затем его глаза возвращаются к моим.
По моей спине разливается тепло, когда он проводит пальцами по моим волосам. Я хнычу, наполовину напуганная до смерти. Другая половина возбуждена.
Что со мной не так?
Он наклоняется ко мне, останавливая свое лицо в нескольких дюймах от моего. Я делаю длинный вдох, пытаясь остановить свое колотящееся сердце.
— Коул… — шепчу я его имя.
Он улыбается мне.
— Не бойся, Остин. Если бы я хотел твоей смерти, я бы убил тебя прошлой ночью. И я точно не стал бы этого делать, пока Селеста знает, что ты со мной.
Я закрываю глаза и хнычу, стараясь не показывать свой страх, но он вытекает из моих пор. От его машины воняет.
— Посмотри на меня, — приказывает он, и я открываю глаза. Он все еще у моего лица, его рука все еще сжимает мои волосы. — Хотя я представлял, как проберусь в твою комнату и заставлю тебя заплатить за то, что ты сделала. Но я лучше подумал об этом.
Я сглатываю.
— Что ты хочешь от меня?
Он наклоняет голову в сторону, как бы обдумывая свой ответ.
— Чтобы ты поняла. — Он отстраняется от меня, и я делаю длинный вдох. Сев обратно на свое место, он смотрит прямо вперед, на бетонный барьер, который подходит к капоту машины. — Видишь того человека? — Он показывает на здание напротив парковки.
Мне приходится прищуриться, но я вижу человека, стоящего в офисе. Стеклянные окна показывают все. Его руки в волосах. Его пиджак лежит на полу, а белая пуговица расстегнута. Подтяжки свисают с его талии.
— Что с ним?
— Это брат Джеффа.
— Джефф? — Я смотрю на Коула.
— Парень, которого мы убили прошлой ночью, — отвечает он без всяких угрызений совести.
— О, — говорю я, оглядываясь на старшего мужчину. И мое дыхание учащается.
Это просто еще один способ для него втянуть меня. Вовлечь меня.
— Я не хочу знать…
— Этот человек убил свою жену. — Он игнорирует меня. — Он неоднократно избивал ее. Все время. Но он был умен в этом. Настолько умен, насколько может быть умным такой ублюдок, как он. Он никогда не трогал ее руки, ноги или лицо. Он прикасался только там, где, как он знал, она могла прикрыться. — Он проводит рукой по своим темным волосам. — Однажды она решила что с нее достаточно, и она пошла рассказать об этом единственному человеку, которому, как она думала, она могла доверять. Его брату, Джеффу. — Я смотрю на него. Он смотрит прямо на мужчину. — Она умоляла его помочь ей. Ее муж держал ее рядом, потому что у нее не было семьи. Ну, у нее был кто-то, но… — Он прервался. — В общем, она обратилась к его семье и попросила немного денег, чтобы уйти от своего жестокого мужа. Он сказал, чтобы она дала ему несколько дней. — Его рука вцепилась в руль. — Но он пошел к своему брату и рассказал ему, о чем просила его жена. И когда он вернулся домой, он избил ее. Он бил ее, не заботясь о том, где появятся синяки, потому что знал, что на этот раз она не выживет. — Мое горло сжалось. — Затем, после того как он избил ее до полусмерти, он взял нож и перерезал ей горло. — Он говорит без эмоций, и слезы застилают мне глаза. — Он даже не похоронил ее как следует. Он отнес ее на старое кладбище, вырыл яму и бросил ее туда.