Я пришел править
Шрифт:
— Не понимаю, — честно признался я. — Как будто кто-то невидимый бьет меня!
— Ах ты ж… — в следующую секунду домовой завернул такую матерную конструкцию, что даже у меня, бывалого пограничника, уши краснеть начали. — Здесь кошка! Это он на Афанасия напал!
Мне хотелось поспорить, что вообще-то на домового кирпичи напали из обрушившейся стенки, да и кошки никакой не видно, но момент для спора явно был неподходящим.
Афанасий начал хрипеть, и я вновь принялся вливать в него каплю за каплей живительную энергию. Может быть, правильным в этой ситуации было что-то другое, но домовым не повезло, и они притащили на помощь самого неграмотного целителя в округе.
Впрочем, определённый толк в моих действиях все-таки имелся. Мало-помалу
Единственная приятная новость, что никто меня больше не бил. Домовые сосредоточенно искали неизвестную мне кошку, правда делали это довольно странно, вытянув перед собой руки и напевая какие-то причудливые куплеты. Я явно чего-то не понимаю. Раньше такие кошки мне не встречались. Мало того, что драчливые, так еще и невидимки.
Впрочем, грудь до сих пор болела, так что я до сих пор не верил в то, что дедушка Емели прав и столько проблем могла сотворить всего лишь маленькая кошка. Надо уходить и уносить отсюда Афанасия. Дотянем до утра, а там уже решим, как поступить правильно, то ли Надежде Владимировне опять звонить, то ли и впрямь в больницу тащить домового.
Теперь я не сильно переживал, что залезу в очередные долги к целительнице. И так уже влез по самое не балуйся.
Тем более, лечение Афанасия можно расценивать, как часть обучения на практике. Я же не виноват, что рядом никого умелого не оказалось. А с другой стороны, мне очень хотелось посмотреть, как можно устроить в больницу домового. Неужели у него и впрямь полис ОМС, и паспорт с пропиской имеются?
Я напрягся и попытался посмотреть на Афанасия своим «особенным» зрением. Вдруг есть какая-то рана, которую я пропустил. Весь мой опыт военно-полевой медицины подсказывал, что больше всего стоит опасаться повреждений головы или позвоночника, но на этом теоретические знания заканчивались. Так-то я не очень представляю, как вообще перелом позвоночника выглядит, но надеялся, что место повреждения будет подсвечиваться каким-нибудь неприятным цветом.
С каждым разом переключение между обычным и цветным, вернее, как я назвал для себя, «лечебным» зрением происходило всё проще и проще. вот уже знакомые, переливающиеся всеми цветами радуги, разноцветные очертания. Впрочем, в этот раз в привычной картине оказался новый и весьма неожиданный элемент. Возле ноги Афанасия сидело какое-то непонятное существо оранжево-коричневого цвета и буквально пыталось укусить домового за конечность. В «лечебном» зрении силуэт существа размывался, но и так было понятно, что это довольно крупная тварь, по размерам вполне сопоставимая с домовым. Единственное, мне было сложно понять, где у этого существа заканчивается голова и начинается тело. Такое ощущение, что я вижу перед собой что-то овальное, постоянно меняющие свою форму.
— Что за нах…? — на автомате возмутился я, вскочил и не думая долго просто напросто зарядил по этой твари с ноги, как по футбольному мячику. Вышло удачно. Я почувствовал, как носок ноги ударился во что-то мягкое, и неведомое мне существо, взвизгнув отлетело от Афанасия на пару метров.
— Кошка! — синхронно вскрикнули домовые и набросились на тварь, не задумавшись даже на секунду. Судя по всему, они уже встречались с подобным и не испытывали к нему трепетных чувств.
— Эй, вы его не убьете? — озадачился я, наблюдая за тем, как слаженно молотят домовые ногами по лежащему на полу сгустку. Кстати, вернувшись к обычному зрению, я с удивлением понял, что теперь вижу это существо и так, без дополнительных способностей. Судя по всему, у него есть какая-то способность становиться невидимым.
— Да даже если и убьем, — повернулся ко мне Емеля, отвлекшись от экзекуции. —
Он же Афанасия погубить пытался. Наверняка специально трубу повредил, чтобы его в подвал заманить, а затем стену обрушил. У-у-у, кушка проклятая!— Так, стоп! Стоп, я сказал! — от громкого рыка у меня даже горло заболело. Но по крайней мере так домовые наконец среагировали и перестали пинать уже полностью неподвижное тельце неведомого существа. А я сделал мысленную пометку, что слово «кошка» мне послышалось, и название у неизвестного существа немного другое.
— Да ты что, Геннадий, кушку пожалел? — удивленно посмотрел на меня один из бородатых домовых. Блин, как неудобно, надо будет потом хоть имена их спросить. Наверняка ведь каждый из них раза в три меня старше, а я их просто бородатыми зову. — От таких же, как он, вред один и никакой пользы. Постоянно еду клянчат и больше ничего не делают.
— Их за то кушками и зовут, потому что они первым делом слово кушать учат, — пояснил ещё один бородатый домовой. Борода у него правда была покороче, чем у коллеги, и не такая густая, но в целом, не очень-то и отличающаяся. — А дальше даже и стараться не хотят. Ходят и клянчат, причем неважно у кого — у людей, домовых, иногда даже к собакам и котам пристают. Привыкли к халяве и считают теперь, что все вокруг им обязаны. А если не дают еды, то воровать начинают. Или как этот… На смертоубийство отважился…
— Странно все это, — задумчиво покачал я головой. — Как-то не сильно простой кусок студня на злодея похож. Может быть он просто Афанасия уже после обвала увидел и решил, что халявным ужином разжился?
— Да какая разница? — это уже дедушка Емели к разговору подключился. — Сам — не сам. Он тебя бить начал, Афанасия сожрать пытался… Какие еще тебе доказательства нужны?
Я пожал плечами. Мозг понимал, что, по сути, домовые говорят все правильно, но что-то внутри отчаянно сопротивлялось расправе над этим… как его там… кушкой. Нельзя его убивать. Не знаю почему, но нельзя! Другой вопрос, как теперь это нельзя до домовых донести? Помочь я им помог, но никто не сказал, что они меня слушаться обязаны.
— Нельзя его убивать, — постарался я вложить максимум убежденности в свой голос. — Мне сложно объяснить вам почему, но просто поверьте на слово! Если вы хотите, чтобы Афанасий жил, то оставьте этого бедолагу в покое. Я думаю, что он и так получил урок, который усвоит.
— Я не очень понимаю твои слова, — после небольшой паузы сказал дед Емели, — но спорить не буду. Ты целитель, а значит знаешь что-то нам неведомое. Главное, чтобы Афанасий жил, и если ты говоришь, что для этого надо оставить эту тварь в покое, то пусть так и будет. Но в другой раз не обессудь, лучше ему нам не попадаться.
— Спасибо, — теперь я старался, чтобы мой голос звучал спокойно и не выдавал бушевавших внутри эмоций. — Вы все делаете правильно. Давайте перенесем Афанасия ко мне в квартиру, а утром я попробую позвать на помощь более опытного целителя.
— Не надо в квартиру, — остановил мой порыв дед Емели. — Раз Афанасий не умер, то значит сам выкарабкается. У нас домовых тоже кое-какие секреты имеются.
Здрасьте-приехали! Секреты у них. А меня тогда, спрашивается, зачем будили? С другой стороны, без меня бы они этого кушку явно не поймали, и тогда бы Афанасий наверняка не дожил до рассвета. Впрочем, сил и желания спорить особенно не было. Меня попросили помочь? Я помог. А дальше не маленькие — сами разберутся.
Кинув взгляд в то место, где лежало тело кушки, я не особо удивился, осознав, что там уже никого нет. «Переключив» зрение, я обвел подвал взглядом, но кушка явно не собирался сегодня испытывать судьбу дважды. Иноземный гость смылся по-английски, никого об этом не извещая. Ну значит и мне здесь больше делать нечего, можно возвращаться в кровать с чистой совестью.
Я уже хотел было попросить Емелю вывести меня из подвала на улицу, как вдруг выглядевший самым пожилым из всей компании домовой подошел ко мне и протянул свою маленькую ладошку.