Чтение онлайн

В Москве туман. Проспал к первому рейсу, но он, на счастье, задержался, так что лечу этим первым рейсом. Если Феликс не обманет, я сегодня должен отсняться. Даст Бог, это последний прилет в Кишинев на «Суд да дело» [162] .

Все-таки стоит поговорить с Хейфицем. По теории, Хейфиц ничего не воспримет в разговоре, но все равно я чувствую себя обязанным сказать ему об этом.

1. Однообразие героя, заданное в сценарии и удесятеренное индивидуальностью актера. Надо предложить движение развивающегося отношения Скулова ко всему происходящему: от Достоевского до Толстого. Внутреннее движение обретет смысл, и актер уйдет от однообразия.

2. Категорически! Подростки не должны быть этакими «бармалеями». Они «нормальные», обычные, часто встречающиеся ребята. «Героя», впоследствии убитого Скуловым, надо сделать обсоском, обмылком. В нем должна лежать своя «необходимость» выступить перед своими. И девка должна быть и старше, и дородней. Все поведение — спектакль о себе, «клевом», остроумном и бесстрашном (и практически наглом). И весь спектакль шел как по маслу.

«Герой» — а) учил старика ветерана, учил «уму-разуму», он отставал от старших, — все хохотали, особенно умирала от смеха его «пассия», отчего он старался еще больше; б) тот (Скулов), видите ли, угрожал, что спустится с крыши — и тогда остряк, затейник убрал лестницу, чтобы старик посидел на крыше и подумал о своем «кулацком» мировоззрении, ибо, дескать, если мы будем говорить «мое-мое», мы так никогда к коммунизму не придем, слышал песню «И все вокруг мое». Но старик спрыгнул, ушибшись, тогда...; в) «герой» одной рукой вроде помог ему встать, а другой одним движением (со спины) набросил на Скулова целлофан. Тот упал, и «герою» удалось накрыть его целлофаном, «чтоб не испортился»; г) а когда Скулов, «не поняв шутки», вытащил ружье, то это вызвало такую бурю ненависти, что ребятня стала громить все и вся (кстати, они должны все проходить по делу — и очень интересно будет рассмотреть их родителей)... И вот тогда из напиленных Скуловым труб для орошения схватили они трубу, а герой... Вот тут любая гадость и садизм. (А собак травить не надо!)

(В конце же можно привести компанию девушек с магнитофоном, и вообще в компании «героя» девушек должно быть больше — у «героя» будет больше зрительниц, будет более высок импульс «выступить».)

3. Любым путем надо уйти от сладкой сусальности: возил цветы на могилы солдат, не продавал. Нет. Продавал — на это были причины: разведение цветов, орошение, удобрения и т.д. Все это денег стоит. Но не обогащался за счет цветов: и дарил, и на могилы бойцам клал, особенно в День Победы. Но это ни в коем случае не надо показывать — сказать, и то мельком. А те, кто говорили, что он спекулировал, должны проговориться, что по подлости цены сбивал!

4. Самое главное — убедить Хейфица, что половинчатость сегодня, как я понял по «Чучелу», более опасна, нежели полное высказывание. Он всем этим не смягчает, а только путает. Но главное, что он лишается поддержки очень многих людей, он лишает свое произведение уважения к нему самих противников.

(В этот приезд скажу обязательно.)

07-08.04.85 г.

Практически все время я занят — но очень мало делаю из намеченного и главного. Это все от бескультурья. На конкретном деле всегда легче — главное определяется само собой (при опыте, конечно), но на перепутьях обычно вертятся как белка в колесе — и ни с места.

Во-первых: самое конкретное у меня — роли. Но ролей столько, что можно ополоуметь. А главное, выходит «Операция "С Новым годом"» и мой Локотков встретится наконец со зрителем! Конечно, самая большая радость у Алеши Германа — дай ему Бог! Хоть он и буржуин и, как говорит Лешка Симонов, эгоцентнер, но он художник (!) и милее мне всяких прочих элегантов в общении. Но и для меня это не меньшая радость, а в чем-то и более.

Исполнение мною роли «социального героя» важно для моей актерской судьбы до чрезвычайности. Такое расширение амплуа для актера моих данных весьма интересно! (Для искусствоведов, если таковые у нас найдутся, это лакомство. Кстати, надо поговорить об этом с М. Львовским [163] : пусть включит в книгу и напишет последнюю главу, краткую — «Девять ролей одного года».)

Так что 1985-й — боевой в актерском исполнении год, да и роль, да еще если что-то выйдет у Лопушанского.

А если бы еще вышла картина А. Аскольдова? То-то был бы праздник! (Но такого не может быть!)

Во-вторых:

Надо:

1. Устроить жену Олега в ординатуру. 2. Посетить свои премьеры (Сурикова, Горковенко) и пригласить Г.С. и прочих. 3. Продать машину — купить новую. 4. Написать статью в «Труд». 5. Разобраться в столе в бумагах. 6. Достучаться до Е. Симонова — ответ [164] . 7. Маме — дачу. 8. Помочь Бердичевскому с женой отца. 9. Установить видео, купить или переделать телевизор. 10. Пойти к Ермашу — хлопотать о посылке на фестиваль «Чучела». 11. К генеральному прокурору о Малявиной. 12. Девочкам письма. 13. Написать отцу.

В-третьих:

а) сделать книгу по письмам «Чучела»; б) вариант «Васи Куролесова»; в) К Медведеву — Сизову о сценарии «Вася Куролесов». Итак:

Ежу ясно, что всего этого сделать я не смогу, а потому придется отобрать самое важное и придумать, как не потратить время зря.

Потом половину дел надо переложить на Лену и Диму [165] , а Диму однозначно брать в секретари, а то у него не идет стаж. (Хорошо бы, чтобы он прошел в Союз журналистов; и где его трудовая книжка?.. Надо бы помочь ему написать рассказы.) ...Вот это да! А ведь я еще болен!..

Перечитал В.И. Ленина о продналоге. Идея госкапитализма, концессии и кооперации, разработка ресурсов и т.д. Что, интересно, будет сейчас? И будет ли? И как надолго? И куда?

В интервью М.С. Горбачева назван октябрь-ноябрь — мораторий на ядерное вооружение. Ясно, что к ноябрю у нас что-то подготовят новое. (Это всего семь месяцев.) Вот уж интересно, чем ответят американцы?

08.04.85 г. Понедельник

У Князевой во МТЮЗе — творческий вечер, очевидно, в связи с шестидесятилетием. Надо, чтобы пришли и Олег, и Марина (может быть, даже и Володя с Люсей), надо принести цветы. А сказать надо об открытии Князевой и о 50-х годах вообще, о 50-х годах МТЮЗа в частности. (Может быть, статью написать?)

25.04.85 г. Четверг

Сегодня опять отменили выезд к Лопушанскому, не готова декорация. Грешным делом подумал, что Костя уже нашел другого актера. (Не удивлюсь, в нем что-то есть и от Митты.) Но, право, не стал бы горевать.

Событий масса:

1. Сдал 32 страницы начала книги «До и после "Чучела"» в «Юность». Зерчанинову вроде понравилось, но я не успеваю сдать в 7-й номер. Постараюсь успеть. То, что отменили Ленинград, - судьба.

2. «Эй, на линкоре!» имеет бешеный успех. Я такого понаслышался — просто диву даюсь. Что же, хорошо.

3. Посмотрел «Искренне Ваш»: Алла <Сурикова> испортила мне всю роль, вырезав финал сцены с Соломиным, спасла своего любимца. (Бог ей судья.)

4. Вечер у Князевой прошел блестяще. Она была признательна, что я пришел. Был Холмский, В. Андреев, Сац, главреж из ЦТСА, Касаткина, Литвинов (очень старенький!), курс из ГИТИСа. Очень хорошо пели Качан и Черепанова. Удивительно приятно, что не надо было врать, говоря хорошие слова, удивительно, но юбилей ни с какой стороны не носил оттенка похорон.

5. Отказался играть у Колосова.

6. Согласился играть у Зархи [166] (с поездкой в Венгрию: зачем — не знаю).

7. В «Ударнике» дали дипломы «За лучший фильм» («Чучело», «Жестокий романс» и «Военно-полевой роман»).

8. Начал печатать сценарий «Куролесова».

В первую часть книги «До и после "Чучела"» надо внести исправления (дополнения к рассказу о детстве, более серьезные обоснования связи частей: они в мозаике — она дает обобщения:

— они в том, что не понятно, каким стал зритель, если не представить себе, каким он был когда-то;