Чтение онлайн

Человек молча выслушал отповедь знахарки, опустив голову, пошел со двора, дав себе слово не бегать больше на сеновал к соседке, красивой бабе, оставшейся вдовой лет десять назад.

Анна исподволь наблюдала за Юлькой и быстро раскусила причину частой смены настроения. Вот и внучка, прожив с нею всего три месяца, соскучилась по городу. Там ей привычно и хорошо. Если б ни болезни, не приехала бы в Сосновку. Пока хворь одолевала, я была нужна, когда вылечится, уедет в город насовсем, и уже не жди ее, — думает женщина.

— Не помощь твоя нужна, сама всегда управлялась и теперь бы справилась. Обидно другое, иметь

родных, а жить одной. Случись что, кто поможет, пьяный фельдшер? Он и себя не спасет, — отмахнулась от собственных мыслей и вспомнила, как совсем недавно побывала она в зимовье лесника, у него жена рожала пятого ребенка. Сосновский фельдшер, Аркадий Кротов, осмотрев лесничиху, заявил однозначно:

— Миома у тебя, матушка! Придется оперироваться в городе. Вот выпишу направление и поезжай. Другого выхода нет.

— А может я беременная? — робко спросила испугавшаяся лесничиха.

— Ни век травке зеленеть, тебе сколько лет?

— Скоро сорок сравняется, — ответила краснея.

— Кто ж в таком древнем возрасте беременеет и рожает? Наверное, климакс прошел, а ты еще в мамки метишь. Сколько лет твоему старшему?

— Скоро в армию пойдет.

— Вот видишь, в бабки готовиться надо. Пора! В такие годы не до родов, — выписал направление на обследование в городе.

— Что такое миома, лесничиха понятия не имела. Кротов наговорил о ней много страшного. Но женщина решила зайти к Анне. Та, едва глянув на живот и грудь, сказала уверенно:

— Пятого носишь, мальчонку, скоро зашевелится пострел. Смотри не сорвись.

— А точно беременная, не опухоль это?

— Ага! На ножках! Скоро в пузе бегать станет. С чего про опухоль завелась?

— Аркашка сказал! — созналась баба.

— Придурок он! Какая опухоль? Глянь, какие круги вокруг сосков! Он хоть осмотрел тебя?

— Низ живота глянул и все на том. Сказал, что в мои годы не беременеют.

— Это он о себе брехал. Попомни мое слово, через пару недель зашевелится малец. Ну, а коль сомневаешься, съезди в город, убедишься.

Женщина поехала. Уж очень напугал фельдшер. В городе ее послали на УЗИ. И врач показал лесничихе на экране ее ребенка. Женщина встала с кушетки счастливая. И проезжая Сосновку, остановилась перед медпунктом, вошла без стука и тут же набросилась на Кротова с бранью:

— Ах ты, нечисть! Дерьмо собачье! Огрызок геморроя! Чего ж набрехал мне полную пазуху про миому, какой отродясь не было. Трепался, что в мои годы не беременеют и не рожают? Стыдно в таком возрасте даже думать о малыше! А чего стыдиться? Это тебя судьба обошла отцовством! Как холощеный живешь, никого в свет не произвел, хоть бы каким мышонком просрался! И того не дано. Решил, будто и другие так-то? Катях ты жеваный, прохвост безмозглый! Кто тебя к нам прислал, пусть у него на пятке кила вырастет! — орала женщина и, показав снимок, плюнула Аркашке в лицо. А зимою лесник приехал за Анной, чтобы та приняла роды у жены.

Руки человека дрожали от страха. Не раз встречался в поединке с медведем, отбивался лютыми зимами от волчьих стай. Сколько рысьих и росомашьих отметин осталось на его теле, он не боялся ничего. А тут испугался.

— Аннушка, поехали к нам! Жена рожает. Прими и этого нашего ребенка, — просил человек.

Лесничиха родила поздней ночью. За все время никто не уснул в зимовье. Даже дети ждали, тихо сидели на койке, сбившись в

кучку, и прислушивались, когда из комнаты родителей донесется голос нового, самого маленького человечка? Ему придумывали имя, его уже любили и ждали.

Мальчонка родился крупный и закричал сразу басом:

— О-о! Настоящий лесник! Этот сам любого медведя одной рукой уложит на лопатки! Сильный малец будет! Такие нынче редко в свет появляются. Все больше хиляки, да заморыши. Твой, сущий богатырь! — перевязала пуповину и, спеленав малыша, положила рядом с лесничихой, обтерла женщину, поздравила с сыном, вскоре домой засобиралась. Лесник уже успел загрузить сани всякой всячиной. А на другой день стог сена доставил Анне для коров.

— Как твой малец? — спросила мужика.

— Нынче поведу его с девками знакомиться. Сын, сущий лесник! Спал всю ночь. Утром сиську нашел, поел и снова спит. Никакой мороки нет! Таких хоть десяток рожай! Мне баба базарит, что на следующий год еще родит такого же! — сиял счастливой улыбкой человек. Он снова стал отцом. А ведь уехал из Белоруссии. Уж так случилось, вернулся из армии с больным желудком. Врачи сказали, что у него рак. И анализы подтвердили диагноз. Родня сразу сникла.

— Шансов у него нет! С полгода, может, поживет, больше не получится, — предупредили сразу и отправили умирать домой, сказав жесткую правду:

— Нам не нужны показатели смертности в больнице, тем более, что помочь больше уже не сможем. Забирайте его.

Все родные поверили и смирились, готовились к похоронам. Только Янка не согласилась расстаться с Алешкой. Любила его больше всех на свете. Расспросила людей в округе, услышала об Анне:

— Поезжайте к ней. Уж если эта откажет помочь, тогда и впрямь, несчастная ты девка! — сказали Янке.

Алешку она привезла уже вечером. И войдя в дом, упала перед Анной на колени:

— Спаси моего голубя! На тебя одну полагаюсь. Больше никого не осталось! — взвыла в голос девка.

— Погоди заходиться. Дай гляну твоего хлопчика! — подняла Янку с колен, усадила на кухне и увела Алешку в комнату.

Через час Анна вышла к Янке, указала той на спящего парня и сказала тихо:

— Нет у него рака, обмишурились ваши врачи. Хотя желудок больной, язва у него. Но это дело поправимое. Но не сразу та хворь оставляет человека, упорство с ней нужно. И кормить его станешь, как я велю. Хотя бы с год так-то. А уж потом, что захочет лопать будет.

Уже через неделю поселились молодые в зимовье. Оно неподалеку от Сосновки и теперь уже лесник Алексей каждую неделю ездил к Анне. Благо лесничество дало человеку коня, а в придачу телегу и сани.

Через год Алешку родня не узнала, когда он приехал в отпуск. Здесь все думали, что умер человек неизвестно где. Сетовали, что даже не знают, где похоронен, какой могиле поклонится. А он приехал поправившимся, с женой — беременной Янкой. Та, погостив с неделю, заторопила мужа домой, а вскоре родила сына первенца.

Конечно, они давно могли вернуться к родне в Белоруссию. Но не захотели. Привыкли, прижились на новом месте, приросли душой к своему зимовью, к участку, какой берегли и лелеяли, к сосновцам, посчитавшими своими, самыми лучшими на свете людьми. Здесь в зимовье, ставшим за годы крепким, большим домом, родились и росли их дети, так похожие на Янку с Алешкой. А на шесте их дома уже сколько лет жили аисты.