Я найду тебя
Шрифт:
Взгляд старшей сестры сделался ледяным. Эмили поняла: она только что нажила себе врага, какие бы комплименты ни говорились в ее адрес ранее.
– Как скажете. У вас был кошмар. Вам пришлось ввести успокоительное.
От неожиданности Эмили разинула рот.
– Это здесь, в вашей карте. – Бэрроуз постучала по папке, затем открыла и зачитала вслух: – Час сорок пять, пациентка кричит во сне, явно от боли. Учитывая медицинскую историю, пять миллиграммов диазепама, через капельницу внутривенно.
– У меня не было никаких кошмаров, – упрямо возразила Эмили. – На соседней кровати была пациентка!
– Может,
Эмили удивленно посмотрела на него. Врач отвернулся, чтобы она не могла видеть его лица. Что-то подсказывало ей, что он больше не рад иметь ее в качестве своей пациентки. Дэллоуэй считал, что ей все это примерещилось. Одна мысль приведет к другой, и не успеет она и глазом моргнуть, как ее отправят к психиатру. Нужно срочно сгладить ситуацию. Убедить его, что никому не нужно ее обследовать.
С ее соседкой по палате было явно что-то не так. Вдруг та девушка умерла, и они просто не хотят ее расстраивать? Какова бы ни была причина их нежелания говорить на эту тему, инстинкт подсказал Эмили, что ей лучше замолчать и перестать задавать вопросы. Она устало откинулась на подушку и заморгала, словно в замешательстве.
– Наверное, вы правы, мистер Дэллоуэй. Сон, вы говорите… Со мной иногда такое бывает. Кошмары. Должно быть, побочный эффект анестезии… Как медсестра, я должна это знать. Извините, если встревожила вас.
Но Дэллоуэя это, похоже, не успокоило. Он скептически посмотрел на нее, и Эмили поняла, что должна сказать что-то еще.
– И не только из-за анестезии. Мне постоянно снятся кошмары. Мне давно пора к ним привыкнуть. Видите ли, у меня пропала сестра.
Доктор с состраданием посмотрел на нее. Похоже, он понял, кто перед ним.
– Ваша сестра – Зои Джейкобс? Студентка, будущая медсестра, которая пропала из больницы? – Он несколько долгих секунд смотрел на нее. Затем, словно выйдя из транса, хмуро кивнул. – Примите мои соболезнования.
К глазам Эмили подступили злые слезы. Она гневно посмотрел на Дэллоуэя.
– Не говорите так! Она всего лишь пропала! Она жива, а не умерла. И я найду ее.
Глава 5
Эмили расплатилась с таксистом. Машина остановилась рядом с Маргарет-билдингс, пешеходной улицей, въехать на которую такси не могло, так как она была уставлена столиками и стульями кафе и рекламными щитами немногочисленных магазинчиков и бистро. Расположенные в двух шагах от исторического центра города в зажиточной части Бата, эти заведения процветали. Квартира Эмили располагалась над одним из магазинов. Она подошла к синей входной двери.
Поднявшись на третий этаж, вошла в квартиру, поставила больничную сумку и направилась в кухню, чтобы поставить чайник. Затем вытащила мобильник – все еще полностью заряженный – и, пролистав свои немногочисленные контакты, остановилась на имени Эрика Хадсона, психотерапевта, которого посещала весь последний год. В последний месяц он сократил их встречи до одного раза в две недели. Эмили дотронулась до его имени, и на экране возник красный значок телефона. Вскоре в трубке раздался его голос с мягким брэдфордским акцентом:
– Привет, Эмили, как дела?
– Всё в порядке, просто решила позвонить. Я только что вернулась из больницы и хотела услышать дружеский голос, вот и всё.
Ответом
ей стало молчание. Эмили представила, как Хадсон смотрит на телефон. Вряд ли он поверил в ее ложь.– Вы хотите встретиться?
Эмили зажмурилась. Что она должна сказать? «Я видела женщину на соседней кровати, которой не существует»?
– Нет, всё в порядке. Просто хотела поздороваться.
И вновь молчание.
– Может, сдвинем график встреч и наверстаем упущенное уже завтра?
Эмили покачала головой, как будто он мог ее видеть ее.
– Нет, серьезно, все хорошо. Как уже сказала, я просто хотела услышать дружеский голос.
– Понятно. Вы в порядке? Все прошло хорошо?
Она засмеялась и сказала, что да, все прошло нормально. Не хватало ей, чтобы он беспокоился о ее психическом здоровье. Так что лучше не вселять в него сомнения на этот счет. Эмили уже вселила эти сомнения в умы будущих коллег – и не удивилась бы, если б ее попросили не возвращаться.
– Ну что ж, если вам снова захочется услышать дружеский голос, звоните.
Попрощавшись, Эмили тотчас отправила ему текстовое сообщение:
«Спасибо за беседу. Увидимся на нашей встрече. Э.».
Как же хорошо, что она сумела взять себя в руки и не стала рассказывать ему, что видела женщину, которой, очевидно, не существовало! Эмили расслабилась, включила радио и принялась готовить завтрак. Ей срочно требовалось поесть. Еда, ванна, а потом снова сон.
Лучше не думать о той женщине до тех пор, пока она сама не отдохнет, а обезболивающие и прочие препараты, которыми ее напичкали, полностью выйдут из ее организма. Вот тогда, с прояснившейся головой, она еще раз постарается вспомнить, что, собственно, видела день назад. А пока ей нужно очистить голову от любых мыслей и постараться забыть разговор с Бэрроуз и Дэллоуэем. Когда последний предложил прислать к ней анестезиолога, она запаниковала при одной лишь мысли о том, как быстро он усомнился в ее здравом рассудке. И с какой легкостью другие могут взять контроль над ней… Ей нельзя допустить повторения такой ситуации. У нее было прошлое, которое легко обратить против нее.
Один удар уже был нанесен. Новые удары ей не нужны.
Проснувшись после вечернего сна, Эмили растянулась на своем комковатом диване. Грудь напомнила о себе ноющей болью. Повязку нельзя было снимать, но край ее можно было слегка оторвать от кожи, чтобы он не так тянул, а заодно принять обезболивающие. Эмили обвела глазами свою гостиную, то и дело задерживая взгляд на пятнах различных оттенков серого, в который хотела выкрасить стены. Интересно, подумала она, не засохла ли в банке краска, купленная год назад для спальни, и пригодна ли она все еще?
Может, лучше покрасить стены заново, свежей краской и другим цветом? Голубой смотрелся бы намного красивее, не правда ли? Она тотчас попыталась заставить умолкнуть голос Зои в ее голове. Иногда обрывки их разговоров, застрявшие в памяти, могли украсть несколько часов ее дня. Они приходили без предупреждения, безжалостно мучая ее. После чего Эмили преследовало неослабевающее чувство вины. Она никогда не признавалась в этом Эрику – вдруг он захочет прозондировать ее еще глубже? Ничто из того, что он говорил, не могло изменить ее чувств, и расскажи она ему об этих навязчивых мыслях, он еще, того и гляди, решит: ей есть что скрывать.