Я найду тебя
Шрифт:
На стене, рядом с принцем Чарльзом, висело еще несколько снимков разных звезд, но Даниэль их не узнал. Вероятно, итальянские селебрити.
Старик ткнул загорелым пальцем на пустую страницу рядом с размашистой подписью принца и вручил Даниэлю ручку с золотым пером. Даниэль, удивленный такой честью, расписался напротив будущей монаршей особы и собрался уходить. Но хозяин остановил его. Он встал между ним и Кэтрин, важно надулся и позвал Антонио.
Откуда-то из недр траттории выбежал таксист с дорогой зеркалкой в руках. Он щелкнул несколько кадров, и на этом пытка для Даниэля закончилась. Он не стал доставать
Кэтрин, распрощавшись-расцеловавшись со всеми, поспешила за ним. Остаток пути до отеля Даниэль дремал.
Концерт прошел нормально. Даниэлю удалось настроиться, и играл он хорошо. Наработанная годами техника не подвела, но отзывы были осторожны и сухи: «Нет былого блеска и очарования», «Маэстро играет ровно, профессионально, но пресно», «Маэстро выглядит больным, он перегорел».
Заголовок одной из статей все же немного задел его: «Зрелое мастерство или усталость?» – вопрошал критик.
Даниэль пожал плечами: «Паганини ругали, Бетховена тоже… и даже Моцарту доставалось. Чем я лучше?»
Впереди было пять свободных дней, редкое везение, и он надеялся, что отдохнет и восстановится.
Глава 9. Скрипичный техник
Выйдя из такси, он поспешил в свою квартиру на Rue du Chemin Vert в XI округе Парижа – Папанкуре33. Даниэль приобрел двухуровневый лофт34 восемь лет назад. Ему понравился богемный парижский район, который раньше славился столярными мастерскими, а теперь его заселила творческая молодежь. Конечно, здесь было шумно, но окна лофта выходили во внутренний двор с садом, и людской гомон не тревожил Даниэля.
Он очень любил свою небольшую квартирку. На нескольких стенах дизайнер оставил кирпичную кладку бывшей мастерской, а вся остальная отделка соответствовала современности и простоте.
Даниэль включил свет, мельком просмотрел валяющиеся на столике счета, рекламные проспекты, приглашения на различные мероприятия и фестивали, какие-то опросы. Автоответчик записал несколько десятков сообщений, из которых самыми нужными оказались напоминания о визитах к дантисту и к специалисту по техническому обслуживанию скрипки.
«Отдохну и отвезу Гварнери на осмотр», – решил Даниэль и отправился в крошечное патио с двумя шезлонгами и цветами в горшках.
Оборвав несколько желтых листьев и засохших бутонов у бордюрных роз, Даниэль рассердился: опять нерадивая домработница забыла полить цветы.
Первая мысль была: «Уволю!», вслед за ней пришла и другая: «А раньше мне было все равно, меня не волновали сухие растения, я просто оставлял денег, чтобы ленивая уборщица купила новые цветы. Правильно сказала мать, я превратился в брюзгу».
Развалившись в шезлонге, Даниэль закрыл глаза. Под веками плясали разноцветные кляксы, в ушах звенел шум аэропорта – он еще не отошел от дороги.
«Поспать, что ли? Поеду к технику позднее», – решил он и задремал.
Днем Даниэля часто клонило в дремоту, а вот ночью он мог уснуть только с помощью четвертушки от таблеток, которые выдал итальянский доктор. Белые кусочки помогали безотказно, но Даниэль беспокоился, что таблетки скоро закончатся и надо будет срочно искать шринка, чтобы выписал рецепт.
Неприятные мысли прогнали сон, Даниэль поплелся за ноутбуком, чтобы найти психиатра.
Даниэль отказался. Через месяц он будет в Нью-Йорке. Он раздумывал, не записаться ли к американскому врачу, но все же решил обратиться к матери, она поможет ему, хотя предварительно и вынесет мозг.
Даниэль позвонил технику, месье Дерошу, и договорился, что привезет Гварнери и еще одну скрипку в течение часа.
Даниэль вызвал такси. Его спортивный Audi остался в гараже возле дома на Сардинии. В то страшное утро, невыспавшийся и больной, он не сел за руль. Пришлось срочно менять маршрут. Даниэль хотел ехать в Милан на машине, но Мирослава ушла, он мог полететь на самолете. Билеты на такой ранний рейс Даниэль купил легко и, бросив автомобиль в гараже, отправился в аэропорт на такси.
Сейчас машина пригодилась бы. Такси в Париже приходилось ждать.
«Может, нанять водителя, пусть перегонит с острова автомобиль? – думал Даниэль. – Но я все равно поеду на Сардинию, чтобы забрать оставшиеся там вещи и нанять риелтора для продажи дома. Правильно сказал страшный черный человек: “Дом вы продадите. Вы уже не сможете жить в нем”. Я бы вообще не появился на острове, пусть нанятый риелтор готовит коттедж к продаже, но в нем остались мои вещи».
Своих вещей ему не было жаль, хотя несколько престижных призов и особо памятные афиши он бы забрал. А также ноты и диски. Впрочем, все это можно упаковать и выслать почтой.
Но Мирины вещи! Он не мог допустить, чтобы кто-то дотрагивался до белого эльфийского платья, в котором она вошла в его жизнь, и решил в следующие свободные дни все же съездить на Сардинию. Может, позже ему станет легче, и тошнота с головной болью не будут мучить при мысли о проклятом доме.
***
Такси ползло в пробке, и время тянулось бесконечно долго. Даниэль бездумно разглядывал проплывающие мимо здания из серебристого известняка, кружевные решетки на балконах, разноцветные маркизы над витринами магазинов, кафе и брассери35. Париж своей неповторимой аурой постепенно вплывал в его сознание цветочными клумбами, солнечными зайчиками в чистых витринах, толпами туристов с путеводителями, стайками молоденьких кукольно-хорошеньких, чуть кривоногих японок, пожилыми парижанами в беретах, неуловимо элегантными женщинами с неизменными шарфиками поверх пальто.
Внезапно екнуло сердце: ловко лавируя между пешеходами и собаками, по тротуару промчалась тоненькая девушка на зеленых роликах. Даниэль вздрогнул, хотел выбежать из автомобиля, но девушка резко остановилась, заинтересовавшись модной курткой в витрине бутика.
Даниэль судорожно выдохнул, нет, не Мирослава, обычная земная девушка с розовыми волосами и в брекетах.
Нельзя сказать, что Даниэль так уж любил Париж. Он переехал в столицу Франции подростком, много занимался и почти никуда не ходил, а вскоре начал гастролировать и редко бывал в этом городе. Он даже французский язык толком не выучил, времени катастрофически не хватало. Конечно, он мог объясниться, но парижане мгновенно опознавали в нем иностранца. Даниэль поселился в Париже из-за матери, не желая оставлять ее одну.