Я Ищу Тебя
Шрифт:
Его ноздри гневно раздулись.
– Что с то... Где эта падаль?
– он вылетел из машины, но едва приблизившись, выдохнул сквозь зубы: - Еб твою... Марион, ты... у тебя...
– Калеб, пожалуйста, давай уедем отсюда, - я схватила его за руку, но он вырвал ее.
– Кто это сделал? Где он?!
– Ничего! Мне ничего не сделали, - кричала в ответ.
– Прошу, поехали!
– Не ври мне! От тебя за версту альфой разит! Все платье в крови!
– взбешенно рычал Калеб, сверкая пожелтевшими от ярости глазами.
– Он в этом доме? Этот урод там?!
Даже
– Нет! Успокойся. Это не кровь. Всего лишь пятно, а платье... Это всего лишь недоразумение...
– Мари...
– Калеб, умоляю, - я поймала себя на мысли, что впервые в жизни была готова встать перед кем-то на колени.
– Давай уедем. Пожалуйста!
Из носа опять потекло, и я быстро приложила пальцы, останавливая кровь. Калеб смолк.
Не знаю, насколько сложно далось ему это решение, но спустя длительную паузу, в течение которой он взглядом буквально выжигал из меня душу, брат все же произнес:
– В машину.
Я буквально запрыгнула на переднее сидение.
– Блокаторы в бардачке, - он сел за руль, мрачно покосившись на меня.
Я достала упаковку со шприцами и ампулами. Долго вертела ее в руках и гипнотизировала взглядом, прежде чем призналась:
– Я не знаю... как.
– Давай сюда.
Калеб сгреб пакет к себе на колени. Снял колпачок и наполнил шприц, спрыснув первые капли.
– Поверни голову.
Я гулко сглотнула, прикрыв веки, когда почувствовала, как холодная игла обожгла тонкую кожу на шее. По телу тут же прошло мелкое покалывание. Так и должно быть?
– Всё?
Калеб не ответил. Просто выкинул использованный шприц и завел машину.
Мои глаза начали сонливо слипаться, а тело, наконец, отпустил все это время мучавший его приливами жар и напряжение, к которым я уже даже немного привыкла.
Как же хорошо не чувствовать это. Так спокойно.
– Это пиздец какой дорогой район, - начал Калеб, выезжая на главную дорогу.
– Что ни дом, так особняк какого-нибудь богатенького буратино. Что ты там забыла?
– Там собирались мои одноклассники, чтобы отпраздновать окончание учебы. Вот и всё.
Он осклабился.
– Угу. А где же в это время был твой... парень?
Я подобралась. Спать резко расхотелось.
– Какая разница?
– Марион, если я узнаю...
– шумно выдохнул он воздух сквозь стиснутые зубы.
– Если я только узнаю, что ты... спишь с кем-то за деньги...
– Боже, - перебила я.
– Как же мне противно от тебя! По себе людей не судят! Как ты вообще мог подумать, что я могла опуститься до подобной мерзости?
– Пф. Знаешь, сколько на свете престарелых извращенцев с набитым кошельком, которые только и мечтают, что засадить таким сопливым малолеткам, как ты? Даже представить себе не можешь. И что еще я мог подумать? Ты выбежала оттуда в разорванном, мать его, платье! Плакала, блять!
– Я же сказала, это недоразумение!
– Да, конечно!
– Ой, всё!
– сквозь отражение в зеркале заднего вида мне на глаза попалась какая-то темная шмотка,
Однако только достав ее оттуда и и сделав вдох полной грудью, поняла, что это. Чье.
Толстовка Кевина с того самого вечера около автосервиса.
Я так и не отдала ее тогда.
Запах, что пропитал ткань, засвербел в носу. Закружил голову так сильно, что меня повело.
Глаза запекло от подступающих слез. Ком в горле не давал сглотнуть. Господи. Почему так больно?
– Что это?
– покосился на меня Калеб и вдруг нахмурился.
– Это...
Машина вдруг вильнула в сторону, чуть не выехав на встречную полосу.
– Что творишь!
– Чья она?!
– его нехило затрясло.
– Чья?!
– О чем ты?
– Чья, блять, это кофта? Откуда она у тебя?!
Мои брови дернулись наверх.
– Ты нормальный? Смотри на дорогу, черт возьми!
– Это шмотка Мора, Марион! Того самого Мора! На ней его блядский запах! Я ни с чем его не спутаю!
– глаза Калеба наполнились животным страхом, будто за ним гналась стая бешеных собак. Он даже обернулся и втопил газ в пол. Скорость старушки была на пределе.
– Откуда ты ее взяла?
– Ты реально больной! Останови машину или мы разобьемся!
– Откуда ты ее стащила, глупая идиотка?!
– Он сам мне ее дал!
– огрызнулась, не подумав. Черт.
Калеб заторможенно моргнул.
– В том доме был... он? Это он с тобой сделал?.. Черт. На тебе не его запах.
– Боже. Нет!
– я закрыла лицо руками.
– Он тут вообще не при чем...
– А кто?!
– зашелся в рычании брат.
– Ты молчишь! Он догадался... Догадался, что это я... Решил мне мстить через тебя, меня достать... Подослал своих уебков и...
– Калеб, ты совсем двинулся! Всё совсем не так!
– Говоришь так, будто защищаешь его!
– Потому что ты несешь полную чушь! Останови машину и продышись!
– Если он сказал тебе молчать о том, что там произошло, то..
– он замолк.
Дернув головой, я взглядом зацепилась за боковое зеркало. В отражение увидела лесную полосу, пики крыш и... столб серого дыма. Аккурат над крышей стремительно отдаляющегося от нас дома Ротенберга.
Я сглотнула.
Что там происходит?
– Это... пожар?
– Пиздец.
Лицо брата, смотрящего в зеркало, стало неузнаваемым. Оно вмиг посерело.
Черт. Ему плохо?
Я облизнула пересохшие губы, во все глаза наблюдая за тем, как облако дыма становится больше.
– Господи...
Странный свет спереди отвлек меня, и я вернула взгляд на дорогу.
И заорала во весь голос:
– Калеб, верни руль вправо!
– мы все выехали на встречку.
Истошный вой клаксона, скрежет металла и визг тормозящих шин оглушил пространство. Меня по инерции вмяло в сидение, а затем в бок, прежде чем я перестала чувствовать свое тело и что-либо еще.
19.2
В тёмном коридоре раздались глухие шаги.