Wo ai ni, Andy
Шрифт:
В шкатулке были кольца, там лежало два зеленых нефритовых кольца. В недрах шкатулки было два углубления. Кольца уютно лежали в этих углублениях и поблескивали зелеными гранями. Лолита осторожно взяла одно из колец, оно было самым маленьким, и примерила его. Кольцо подошло идеально. Оно смотрелось на пальчике Лолы великолепно.
Лолита хотела купить это кольцо, однако китаец отрицательно покачал головой. Он показал женщине на второе кольцо. Второе кольцо было идентично первому, но было больше на несколько размеров и явно предназначалось мужчине.
Лолита показала на второе кольцо и
Лола замахала руками. Ей так понравилось кольцо, что она готова была взять и второе, не нужное ей кольцо и заплатить любую цену, конечно, в разумных пределах. Однако старичок еще даже не заикался о деньгах. Лолита решила, что сейчас придется жестоко торговаться.
Однако старик удивила ее. Он снова вытащил кольца из шкатулки, достал калькулятор и начал цифрами показывать стоимость колец. Лолита пыталась отрегулировать цену, однако старик был удивительно неуступчив. Прошло не меньше пяти минут, пока Лолита, наконец, поняла выгоду того, что предлагает старик.
Из цифр, которые Лал видела на калькуляторе, следовало, что, если Лолита купит два кольца, то заплатит пять юаней, а если купит одно кольцо, маленькое, то заплатит десять юаней.
Старик много говорил, сопровождая свои слова жестами. Он показывал руками на грудь Лолиты, на ее губы, глаза, он прикладывал руку к сердцу. Наконец Лолита рассмеялась и кивнула головой.
На пляже было еще очень жарко. Жарко, чтобы сидеть под палящим солнцем и торговаться со стариком за пару дешевых нефритовых колец. Лита расплатилась, вынула кольца из шкатулки, и хотела уйти. Однако старик забрал у оторопевшей женщины кольца, снова вложил в шкатулку, закрыл шкатулку и отдал ее Лолите.
В первый раз, за последние несколько дней, Лолита просто не знала, как себя вести. С одной стороны, она вроде совершила выгодную покупку, но с другой стороны, ей было немножко неприятно, что старик китаец вел себя с ней себя так вольно. Более того, поднявшись с колен, которые хрустнули от долгого сидения на корточках, старик взял с песка камень и нарисовал на песке интересную картинку.
Он нарисовал два сердца, ниже каждого сердца он пририсовал кольца. Большое кольцо и маленькое кольцо. Потом он соединил сердца одной линией и заключил всю картинку в круг.
Пока Лолита, оторопев, рассматривала рисунок, продавец ушел. Причем он ушел так быстро, что Лита даже не поняла в какую сторону направились его шаги. Рядом с Лолитой отдыхали два китайца перекупавшихся в море. Китайцы спали. На пляже были и русские отдыхающие, но их лежаки лежали довольно далеко от Лолиты.
Вот так и получилось, что спросить о том, куда делся старый продавец жемчуга, оказалось не у кого.
Лолита снова открыла коробочку, вернее шкатулку. Почему-то ей казалось, что старый продавец прибрежного жемчуга обманул ее. Но кольца лежали там, куда поместил их старик. Они блестели в лучах вечернего, заходящего солнца.
Лолита хотела надеть маленькое колечко на палец, но почему-то передумала. Ей не хотелось разлучать маленькое кольцо
с большим. Во всяком случае, сейчас, на пляже, ей не хотелось этого делать.Возвращалась, как я уже говорила, Лолита по проходу, где шагало много китайцев. Было тесно, кто-то шел к морю, а кто-то наоборот возвращался. Все одновременно говорили, смеялись, несли с собой надувные матрасы, лодки, круги.
Проход незаметно превратился в небольшой рынок. Здесь продавали все, все, что может пригодиться на пляже. А также прилавки были полны изделиями из жемчуга, кораллов и, других, цветных и блестящих, камней. Лолита хотела посмотреть на другие нефритовые кольца. Ей было интересно, не продешевила ли она. Однако ничего похожего на то, что продал старик, здесь не было. Кто-то стукнул Литу по лицу и плечу надувным матрасом, который вероятно, совсем недавно, лежал в морской воде, а потом сох на песке. Тот, кто задел Лали, даже не заметил этого, а Лолита осталась вся испачканная в песке. Песок налип на потное лицо и мокрые от пота плечи.
Песок был таким липучим, что Лита никак не могла его стряхнуть с себя. Разозлившись, она приподнялась на цыпочки, чтобы увидеть обидчика, однако вероятно он уже был далеко. Старая китаянка-продавец, видевшая всю эту сцену, рассмеялась. Однако Лолите было совсем не смешно, а даже очень обидно. Хорошо, что в номере отеля был душ, и была другая одежда, в которую она могла переодеться.
Лали вернулась в санаторий и, раздевшись, бросилась в душ. Выйдя из душа, она вдруг поняла, что ей можно не одеваться. Она была в номере одна - это было великолепно!
Бережно разложив свои покупки, она немножко полюбовалась на них, то есть надела покупки на себя и, обнаженная, но зато с жемчугом на шее, и кольцом на пальце, повертелась перед зеркалом, а потом спрятала их в сейф.
Да, да, в номере санатория, который так не понравился Лэти, был также сейф.
Глава тридцать третья. Подьем в пять утра.
Лолита была блондинкой, но вопреки укоренившемуся в народе мнению, не была дурой. Лоли была умной, глубоко мыслящей женщиной, а еще она была дисциплинированной женщиной.
Слова Валерия о том, что в Олимпийском парке, на стадионе, собираются в пять утра мастера цигун, прозвучали для нее руководством к действию, потому что Лолита помнила, что приехала сюда все же не только для того, чтобы отдыхать.
Женщина немного побаивалась того, что ей придется идти по китайскому городу в такую рань, она еще никогда не вставала в Китае так рано, однако Валерий был официальным лицом, гарантирующим ее безопасность, и Лола ему верила. Поэтому, прогулявшись по вечернему городу перед сном, Лолита решила все мероприятия на этот вечер завершить и пораньше лечь спать.
Все таки встать в пять утра - это не шутка! Ужин у Лолы получился скромный, она купила себе сок и банан. Да, еще она купила два фужера. Наполнив фужеры соком, она терпеливо нажимала кнопки на пульте управления телевизором, пока не нашла то, что искала. По телевизору шел фильм с участием Энди.
Не отрывая глаз от экрана, Лола открыла сейф и достала кольца. Бросив кольца в фужеры с соком, она отсалютовала первым и вторым фужером любимому Энди, который страдал и смеялся на экране телевизора.