Чтение онлайн

– Я..я думаю долгий, - запинаясь, ответил Джеймс, настороженно глядя на ректора. Поняв это, Бентаре рассмеялся и, жестом пригласив юношу в кресло, занял свое привычное место. Достав из стола тонкую сигару, он закурил ее и сквозь кольца дыма посмотрел на Джеймса.

– Как настроение?
– внезапно спросил он.
– Страшно?

"Страшно?" Джеймс задумался, морща лоб. Пожалуй: в конце концов, всей Конфедерации было известно, что самые ожесточенные бои шли именно в секторе Дакота, одном из ключевых мест, упорно удерживаемых человечеством. Отправиться на "Гетман Хмельницкий" - значит не просто подвергнуть свою жизнь опасности; это значило посвятить себя бесконечным поединкам в черных безднах космоса, где каждый из них мог закончиться твоей гибелью от руки фанатично ненавидящих человечество килрачей. "Правда стоит заметить, - подумал

Джеймс, - что килрачи ненавидят и иные расы, с которыми им приходилось воевать, а для человечества и Конфедерации исключение делается в совсем другом смысле. За всю истории войны "коты" не встречались с достойным себя противником, а тем более не терпели поражений, подобные разгрому на Церере".

Килрачи, испытывая к остальным расам отвращение, относились к Конфедерации и человечеству с большой опаской и своеобразным уважением. То, что они были фанатиками, отнюдь не делало их безрассудными камикадзе или дураками, хотя нередки были случаи, когда пилоты-килрачи таранили земные шатлы, погибая вместе с врагом. Но на это они шли лишь в самых исключительных случаях: когда не было другого выбора или когда ценой своей жизни они могли нанести серьезнейший урон противнику.

– Я никогда не видел живого килрача, - словно извиняясь, в ответ на вопрос ректора сказал Джеймс.
– Но слышал, что они отважные бойцы и превосходные пилоты.

– Это не ответ, - покачал головой Бентаре. Пустив замысловатое колечко дыма к потолку и проследив, как оно растаяло там, он повторил:

– Ты боишься отправляться на "Гетман Хмельницкий"?

– Конечно, мне страшно, - после краткого раздумья ответил Джеймс.
– Но ведь в войне можно и победить.

– Но можно и умереть.

– Если килрачи доберутся до Земли, то так или иначе мы все умрем. В наших учебниках по истории написано, что с врагом нужно сражаться там, где есть надежда на победу. Сейчас место боя - там, в Дакоте!

Ректор удивленно вскинул глаза, удивленный таким ответом, а затем на его лице появилась довольная улыбка.

– Да, за словом ты в карман не лезешь. А у тебя есть кто-то здесь, кто тебе дорог? Я имею в виду каких-то родственников или девушку?

– Нет, сэр, - не задумываясь, сказал Джеймс, - у меня никого нет. Родители погибли десять лет назад, а братьев или сестер никогда не было. Что касается девушки - то мы расстаемся: я лечу на "Гетман Хмельницкий", а она поступает в Группу Разведки и Исследований. Может то, что я одинок сыграло какую-то роль в решении ГКСК?

– А может, им понравились твои успехи в пилотаже истребителей. Подумать только: сто пять из ста двадцати, - на этот раз ректор посмотрел на него с искренним восхищением.
– Я заканчивал Летную Академию на Церере с меньшим результатом.

– Неужели?

– Угу, - кивнул Бентаре, стряхивая пепел и пододвигая к себе папку с бумагами.
– У меня было всего-то сто - сто один. А у тебя сто пять…

– Мне просто везло, - польщенный Джеймс опустил глаза и ковырнул ковер носком, но, почувствовав на себе пристальный взгляд ректора, посмотрел на него как раз вовремя, чтобы заметить ироничную улыбку, пляшущую на губах Бентаре.

– Ну, может, это ты так считаешь, что тебе везло, - с нажимом проговорил ректор, - но, по-моему, ты просто скромничаешь. В бою нет места чистому везению - оно должно сочетаться с определенным мастерством. Или ты делаешь профессионально то, к чему тебя подготовили, или ты погибаешь - вот простая истина, а серединки тут нет. Везение рано или поздно исчерпывается и тогда тебе придется кровью с потом пробивать дорогу вперед. На удачу полагайся лишь раз или два, а лучше всего - не полагайся вообще: твою судьбу творит не кто иной, как ты сам и если ты этого не понимаешь - грош тебе цена и недолго ты продержишься в бою с реальным противником, а не с компьютером.
– Поджав губы, адмирал негромко вздохнул.
– Впрочем, если тебе интересно мое мнение, ты готов для сражений с килрачами, но все равно обязан пройти обучение на Моторе. Вот почему ты летишь сначала туда, а не прямо на "Гетман Хмельницкий". Ясно?

Ошеломленный этим градом наставлений Джеймс все же сумел почти механически ответить:

– Да, сэр, - тут до него дошел основной смысл речи адмирала.
– Сэр, вы действительно считаете, что я способен принимать участие в битвах с килрачами?

– Сражаться может каждый, кто хоть немного освоил управление истребителем, - махнул рукой ректор.
– Ты же, на мой взгляд, можешь сражаться и выжить в сражение. Но, - добродушные нотки исчезли из его голоса, -

не очень-то обольщайся: килрачи не тот противник, которого можно недооценивать. Они дьявольски быстро адаптируются ко всем нашим выдумкам и, как ты сам заметил, они прекрасные бойцы. Ты должен научиться уважать их, а не презирать.

– Уважать?!
– ничего подобного Джеймс не слышал за всю свою жизнь и уж меньше всего рассчитывал услышать от адмирала, пусть бывшего, Конфедерации.
– Уважать килрачей, стремящихся уничтожить нас? Как вы можете такое говорить, сэр?

– А вот так, - с насмешкой ответил Бентаре. Он сдул со стола крошки табака, достал новую сигарету и нарочито медленно прикурил.
– Если бы ты только знал, сколько молодых ребят погибало из-за того, что не могли заставить себя уважать килрачей. Да и разве одни молодые? Ведь и пилоты постарше делали эту ошибку и что же?
– я сам видел, как корабли таких воинов разносило в куски вместе с ними. Знаешь ли ты, почему мы не можем победить килрачей в глубоком космосе, хотя наши пилоты не уступают ихним? Технологический уровень в военной сфере более-менее ровный, в развитие военной структуры вкладываются громадные средства, а мы все топчемся на тех границах, куда отбросили их после Цереры. Почему на Фито-12 не смогли отразить атаку их дивизий - ведь там килрачи не применили почти ничего нового, там были все те же крейсера и истребители, те, с которыми мы столько лет дрались, дрались - и часто побеждали? Почему двенадцать лет назад Гордоп пал, буквально сметенный их внезапным нападением? Почему мы теряем одну за другими базы и системы, а сами не в силах нанести им хоть какого-то существенного урона?
– Бентаре говорил все быстрее и быстрее, глотая окончания слов в волнении, а Джеймс, как зачарованный, сидел и слушал.
– А все потому, что мы не можем научить наших солдат уважать противника. Все они, как ты, - широким жестом он ткнул погасшей сигарой в сторону юноши, - представляют себе килрачей, как недостойных их бластера созданий, в то время, как сами "коты" не испытывают иллюзий по поводу наших способностей. Как раз они-то уважают нас и готовы к нашим выдумкам. А мы? А мы просто не можем поверить, что килрачи способны достойно ответить на наши контратаки и "блестящие планы". Точно так же было на Церере: килрачи не смогли поверить, что мы дадим им отпор и были в шоке, когда наш флот начал громить их корабли. Если бы они были готовы к такому повороту событий, то боюсь, мой юный друг, ни тебя, ни меня здесь бы не было. Понимаешь?

– Да, но, - пробормотал окончательно сбитый с толка Джеймс, - уважать килрачей?..
– осекшись, он все видом показал как "приятна" ему такая идея.

Некоторое время Бентаре разглядывал его с ироничной улыбкой, словно какую-то редкость. Когда его слова рассекли тишину, в них не было тех страстных ноток, которые звучали минуту назад.

– Ты поймешь это, прослужив в глубоком космосе пару лет. Я же говорил тебе - я был таким же самонадеянным и глуповатым юнцом с радужными надеждами, впервые попав в армию. Тогда я тоже не считал килрачей за противника, думал, что вот-вот сотрем их в порошок и заживем, как жили до войны, - перегнувшись через весь стол, ректор приблизил свое лицо к Джеймсу.
– Как видишь, теперь я изменился. Надеюсь, ты не думаешь, что это старческий маразм?

– Сэр?

– Ладно, ладно, - добродушно бросил Бентаре, откидываясь на спинку кресла. С некоторым недоумением он заметил, что сигара потухла и, заново раскурив ее, прищурился, рассматривая освещаемое последними лучами заходящего солнца лицо Джеймса.
– Лучше скажи, как остальные отнеслись к твоему диплому?

Пожав плечами, Джеймс вновь пережил моменты, последовавшие за вручением диплома и по завершению церемонии. После суматошного и наполненного событиями дня на него накатывалась странная сонливость и апатия, мысли путались. Он все же сделал попытку вспомнить - и поспешно от нее отказался, почувствовав, как голова распухает и начинает болеть.

– Они не уставали мне повторять, скольким опасностям я там буду подвергаться, - Джеймс выудил наиболее сохранившийся отрывок из запомнившегося.
– И выражали сомнения в том, что я вернусь на Землю в одном куске…

– Что вполне вероятно, - вставил Бентаре.

– Спасибо, сэр, - сглотнул комок в горле Джеймс, но ректор успокаивающе махнул рукой:

– Не волнуйся, я шучу - так, юмор проснулся. Ну а ты на ходу уже просто засыпаешь, - озабоченно произнес Бентаре, заметив, наконец, состояние Джеймса.
– Наверное, хватит на сегодня. Ты когда улетаешь?
– вполне официальным тоном спросил он.