Чтение онлайн

Увидал дылда нож, бухнулся, подол платья целует ей, жизни просит. Столько я момента этого ждал и во сне видел, полгода ни о чем другом думать не мог, заговариваться начал, на Галку орать ни за что, а сбылось — никакого удовлетворения. Противно. Но попустило.

— Ладно. Валяй, пока добрый. И Келе, другу моему любезному, по гроб благодарен будь, — говорю.

— В первый день попался бы мне, не быть тебе живому.

Вру все: не хотел я его и в первый день мочить. Хотел штаны на нем ножом исполосовать, или еще как перед толпой опозорить.

Мужики

Такая вот кукольная комедия."

Вот тебе и Скользкий!

Это он на целый час раньше из койки катапультировался, только чтоб язык раздвоенный о зубы почесать, меня среди вахты развлечь?

И Кандей наш — тоже ни с того ни с сего внимательным больно стал. Вторую пайку чуть не насильно в меня запихнуть пытался. И опять про дурное в голову, и про то, что все бабы…

Упал в койку — не спится мне. Вот откуда ветерок-то. Быстро чижик оклемался. Талантище. Выходит, все мои контры с ним — из-за бабы. А раз так, то словам моим поверить — себя надувать. Не в себе я. Напраслину возвожу. Крыша у меня едет. Не заметно разве?

Бред помполитский все. И все деньги он налетчикам за документы выложил, ни по каким кабакам в Геленджике невест не снимал, не за что было. А если еще какую чушь Пашка нести станет, про суеверия всякие и словечки, связать его надо, чтоб до Херсона за борт не ушел человек. Нельзя такой грех на душу брать.

Может действительно уже поздно гвозди в крышу мою бить?

Скосил-таки помполитский маразм. Смутные сомнения терзают и покойнички с косами вдоль дорог мерещатся.

Может действительно — в кладезь добродетелей ходячих я плюнул?

Вежливый. Сдержанный. С благородной сединой. Всякую женщину в горе утешит. Последнюю рубашку с себя снимет. Копейки чужой не прикарманит. Друг для него — святое. И одну только правду глаголет, горькую правду.

О судоводятельских талантах молчу уже.

Но как ни иронизируй, все мои" смутные сомнения" оставались все тем же помполитским маразмом. В карман не положишь, в стакан не нальешь.

Я вот на ужине сразу и послал Кандея на хутор его кубанский. Сто лет мне невесты геленджикские не нужны были. А может, он о чем другом хотел сказать?

Да нет, чушь! Моя-то и видела злыдня Палыча этого всего два раза. В Феодосии, когда мы шинами грузились.

Сказала потом, правда. Учись, мол, у капитана своего. Сразу видно — культурный, вежливый мужчина. А ты даже подойти к женщине не умеешь: вечно то на ногу наступишь, то плечом заденешь…

Да нет, чушь! Даже по времени не стыковалось.

И все ж хорошо, что историю свою Скользкий не на траверзе Феодосии мне рассказывал.

Под Донузлавом вельбот за нами увязался. Как в кино: ракеты осветительные, "приказываю застопорить ход!", досмотровую группу к захвату мирного ПТСа изготовить! Поймал нарушителя границы.

До захвата не дошло:

— Откуда и куда следуете? Почему не отвечаете на вызывном канале? — мегафоном погранец ограничился.

Как ему объяснишь, что у нас всю вахту то цирк куда-то уезжает, то белые вороны по рубке летают?

— 93-ий, следуем из Батуми на Херсон, — отвечает Родион как положено.

— А рыбки не дадите? — решил отработать учебную задачу до конца погранец.

— Только чаю.

— Индийского?

— Индийский возить нам район плавания не позволяет, — Родион ему отвечает. И Панину:

— Как у вас в ВМФ? По глобусу Грузии зачеты сдают?

— Да что с него взять? Лейтеха… — махнул рукой Панин.

Уж мичманюга наш после встречи с рыбаками, хоть и с мандариновыми, не поплелся бы границу охранять натощак. Взял бы все, что дают, не морща аристократический нос.

А Дед Витька:

— Ты видел, как онзабегал? До сих пор в каюте бумагами шуршит. Ты б сказал ему, что погранцы — не таможня. До грузовых документов им дела нет, если не настучат особо. И что отвалили они уже полчаса назад, тоже не мешало бы предупредить человека. А то он все бланки коносаментов бельевым штампом перепортит. Нет, ну ты видел?

Вышки на Родионовой вахте проходили.

Понатыкано их уже в море под Тарханкутом, как в Персидском заливе. Только что никакие иракцы по ним ракетами не шмаляют. И нефти нет. Все никак не добурятся. А так — один к одному.

— Знаешь, Пашка. Похоже, он уже шмотки пакует. Брал я у него справочник капитана, вернуть попросил, — Родион говорит.

— Это что, — говорю.

— Панин гранату на месте не нашел. Кто ее запаковал?

— Всех я уже поспрошал. Ты последний. Мы думали…

Зло меня взяло. Взрослые ж мужики. Еще чего думали? Мнется Родион.

Тогда я ему и выкладываю, чего еще.

— Так ты знаешь? Я ж просил и кубанцов, и механиков…

— А никто и не говорил. Вас только посылать с печальной миссией о смерти мужа помягче сообщить: "Здесь живет вдова Иванова?" Раз он именно так и сказал, значит точно ничего не было. К его словам капитанскую поправку, 180 градусов, прибавлять надо.

И тут меня наконец прошибло. Поправка!

Я — к столу штурманскому. Вот она — аккуратность в столбик. Восточное склонение. Истинный курс минус склонение плюс девиация… А на листке все по ученому — дельты да сигмы всякие.

Но не обязательно греческий изучать, чтоб плюс от минуса отличить.

Не может быть, чтоб так легко. Я рассмеялся даже. У меня извилина за извилину заворачивается, в Холмса и Ватсона друг с другом играют, филологические теории строят. А вот он — мой письменный документ на такой случай. Справка моя от психиатра: здоров! Реакция на помполитский вирус — отрицательная!

В справочник капитанский он, наконец, заглянуть решил! Так нет же там этого! Это ж даже не молодого матроса справочник ему нужен! Это ж — первый класс, вторая четверть!