Выживший
Шрифт:
— Ясно. Надеюсь, ты купил не одни только штаны?
— Ага. Вот тут остальное, — я махнул пакетом, зажатым в руке. Успел забрать его из магазина перед тем, как свалил из торгового центра окончательно, — Но переодеваться не буду. Все почти высохло.
Ляля продолжала сверлить меня глазами. Ее взгляд зацепился за правую руку. Костяшки покраснели и опухли. Чертова регенерация. Раны она лечит едва ли не мгновенно, а обычный ушиб не захотела. Наверное, сочла что такая мелочь не стоит ее внимания.
Сбитые костяшки для человека, который «просто бежал» выглядят странно. Девчонка
Ляля открыла рот, собираясь поинтересоваться, где я ухитрился разбить руку, но тут же сжала губы. Наверное, решила, если не тороплюсь рассказывать, значит, нечего задавать вопросы. Мне чертовски нравится эта девочка!
Она вдруг резко вскочила, стул с противным скрежетом отъехал назад. Оглянулась, зыркнула на него таким взглядом, будто несчастная мебель виновата во всех бедах этого мира.
Я остановился на полпути. Шел к раковине, чтоб помыть руки. Теперь настала моя очередь удивляться.
Девчонка явно заведена не меньше меня. С чего бы? Когда уходил, как-то не обратил внимания. Но сейчас ее напряженное состояние было заметно невооруженным глазом.
Она что-то еле слышно буркнула под нос и направилась к полке с красками. Движения были дергаными, рваными. Начала переставлять банки. Бессмысленно. С места на место. Будто думала о чем-то своем и не до конца понимала, что делает. Зацепила локтем подставку. Флаконы с пигментом с грохотом полетели на пол.
— Сука! — Ляля выругалась, села на корточки, начала собирать рассыпавшиеся бутылочки. — Твою мать, всё из рук валится…
Замерла. Сидела, сжимая в кулаке пластик с черной краской, и смотрела в стену пустым взглядом. Секунда, две, три… Потом тряхнула головой и продолжила собирать флаконы.
Я подошел к раковине. Ледяная вода приятно обожгла ссадины, смывая остатки грязи. Через зеркало продолжал наблюдать за Лялей. Она реально была на взводе. Нет, она была в шаге от взрыва.
— У тебя тут всё нормально? — осторожно поинтересовался я.
Ляля схватила спиртовую салфетку и начала с каким-то остервенением драить кушетку. Кожаное покрытие и без того блестело, но она терла так, будто пыталась срочно организовать пару дыр.
— Всё нормально, Макс. Просто работы завались, — бросила девчонка, не оборачиваясь. — Запись плотная, один за другим. Устала.
Врет. И врет паршиво. Вчера мы весь день занимались уборкой, сегодня клиенты еще не приходили.
— М… Понятно, — хмыкнул я.
Ляля была натянута, как струна, которая вот-вот лопнет. Интересно, с чего бы? Вчера была версия о проблемах в личной жизни. Однако именно эта девушка не похожа на истеричку, которая будет несколько дней париться из-за какого-то мудака. Она вообще не похожа на истеричку.
— А если честно? Говори как есть, — я взял бумажные полотенца, начал вытерать руки. — Что-то случилось?
Ляля замерла. Скомкала салфетку и швырнула ее в мусорное ведро. Открыла рот, чтобы ответить, но…
Колокольчик над дверью захлебнулся в металлическом кашле. Дверь распахнулась от удара ноги, с грохотом впечатавшись
в ограничитель. Штукатурка посыпалась на пол мелким крошевом.Мое нутро моментально среагировало. Оно знает, такие входы означают только одно — сейчас, возможно, будет мордобой.
В салон вплыл тип в костюме-тройке. Не вошел. Именно вплыл. Как грёбаный айсберг. На вид лет тридцать. Навскидку — абсолютный мудак.
Внешность у него была… специфическая. Зализанные гелем волосы, блестящие в свете лампы; тонкие губы-ниточки с такими же тонкими усиками; острый крысиный нос. Непропорционально большие уши довершали образ. На плечи придурок накинул шубу из натурального меха. Шубу, сука! Он выглядел как сутенер из дешевого кино, решивший поиграть в аристократа. Скользкий, мерзкий, отталкивающий.
На роже незнакомца сияла улыбка. Не та овощная, вызванная Благодатью, которую я видел на улицах. Этот скалился искренне.
Еще одна деталь сразу бросилась в глаза. Он вел себя как человек, у которого есть возможности. Смаковал свое превосходство. Я знаю подобный типаж. Ублюдочный Аларик из замка Лорда Риуса. Точь-в-точь. Тот тоже по статусу чуть выше обычного слуги, а по амбициям — чертов лорд. Не меньше.
Вслед за Скользким в дверной проем втиснулся «шкаф». Ему пришлось приложить усилия, чтоб попасть внутрь.
Рост под два метра, плечи — от одной стороны дверного косяка до другой. Больше сотни килограм живого веса.
В глазах — полное отсутствие интеллекта, на лбу — татуировка. Знак Дома Благодати. Похоже, один из безопасников, о которых говорил Медведь.
Скользкий посмотрел на меня. Буквально долю секунды. Тут же отвернулся. Я был для него фоном. Мебелью. Он сразу переключился на Лялю.
— Леночка, радость моя! — пропел этот придурок дребезжащим голосом. — Опять у тебя тут антисанитария? Вижу следы назревающего бунта и дешевой краски. Как негигиенично. Как несовременно.
Он высказался и заржал над своими же тупыми шутками. «Шкаф» услужливо загыгыкал. Очевидно, главный в этой парочке — Скользкий.
Ляля замерла возле кушетки. Стояла, вцепившись в спинку так, что костяшки ее пальцев побелели.
Я внимательно посмотрел на девчонку, потом перевел взгляд на мудака в шубе. Так вот оно что… Кажется, выяснилась причина Лениного напряжения и нервоза. Она знала, что у нас могут быть неприятные гости. А Скользкий ей явно неприятен. Девчонка даже не пытается скрыть брезгливое выражение лица.
— Я не приглашала тебя, Аркадий, — процедила она. — Зачем пришёл?
— Конечно не приглашала. Я всегда сам решаю, когда появиться, — напыщенно произнёс придурок в шубе, — Зачем же так официально, моя прелесть? Я пришел, как друг. Тебе вчера снова звонил один клиент, желающий получить определённую услугу. А ты снова отказала. Нехорошо, Леночка. Нехорошо. Спрос рождает предложение.
Аркадий по-хозяйски, в вразвалочку подошел к стойке.
Шкаф-безопасник остался у двери, перекрыв выход. Он скрестил руки на груди и смотрел на меня с ленивой насмешкой. Мол, гляди, пацан, как взрослые дяди дела решают. Периодически придурок гыгыкал, поддерживая своего «босса».