Выживший : Первое поселение
Шрифт:
— Их придется подгонять потом, — скрипнул зубами Окит. — А еще мы с тобой не нашли инструменты.
— Давай вернемся к дороге, — предложил я. — Привяжем получше лошадей. А сами посмотрим, что есть там.
Мое предложение было принято без колебаний, и мы вдвоем отправились на пыльную дорогу. В свете дня я понял, почему лесопилка была заброшена — докуда хватало глаз, не росло ни одного мало-мальски пригодного для валки дерева. Даже с учетом того, что рядом проживало очень мало народу, в конечном итоге природа так и не могла до конца восстановиться после многочисленных сражений.
Я
Я смотрел во все глаза, но порой они начинали слипаться — бессонная ночь сказывалась. Окит же неплохо держался на ногах, хотя по мере того, как мы приближались к Полянам, его настроение постепенно становилось все хуже и хуже.
У меня были сомнения, но я до самого конца собирался поддерживать Окита в его стремлении найти дорогостоящий инструмент, несмотря ни на что. И парень продолжал неспешно идти по правой стороне пыльной дороги в Поляны, иногда даже раздвигая траву.
Через пару километров я сдался. Вспомнил, как крепились сумки, где они висели и понял, что они наиболее вероятно свалились прямо на дороге. На виду у первого встречного — и такая добыча. А ведь прошло уже два дня. Наверняка кто-то нас опередил. Но сказать о своих мыслях Окиту я не решался.
Впрочем, парень и сам дошел до этого.
— Пожалуй, надо заканчивать, — произнес он нехотя. — Не найдем. Скорее всего, сумки уже забрали.
Я предложил обратно двинуться немного иным образом — спустившись немного в сторону. Если вдруг они отлетели на метр от дороги, то, скорее всего, попали именно в ближайшую траву. И так мы сможем найти инструмент — опять же, если никто не забрал его раньше.
— Патруль! — Окит заметил людей первым и буквально нырнул в траву.
Я последовал его примеру — мне не хотелось попасться на глаза самым ненавистным людям на свете. Я ни разу их не видел, но ненавидел всеми фибрами души, потому что мог попасться к ним, от них — в городскую армию, а потом — прощайте все.
В траве я постарался отползти в сторону хотя бы чуть-чуть, но трава у меня над головой шелестела так громко, что я предпочел остаться на месте. Более того, штаны у меня почти сливались с покрытыми пылью травинками. Я решил, что шансов попасться будет больше, если постоянно двигаться. И замер.
Патруль медленно шел в нашу сторону. Двое. В кожаных доспехах, с гербами на груди. Но если рассмотреть я ничего не мог, то вот услышать — запросто.
— Опять никого не нашли, — со вздохом выдал один из патрульных.
— Сейчас уже сложно кого-то найти. Раньше хотя бы костры ночью жгли…
И я понял, что наше укрытие в заброшенной лесопилке стало для нас спасением — иначе бы поймали сразу же.
— Да, а сейчас кому жечь? Давно уже все примерли, кто мог оружие в руках держать. Будь неладна эта война!
— А тебе-то чего беспокоиться? Ты рекрутов ищешь, а не сам им становишься.
— Так я счетоводом был, сидел в банке помощником. А теперь смотри, хожу по пыли, жарюсь под солнцем. Куда это годится, а? — сетовал один.
— Смотри на это с другой стороны —
тебе хотя бы не грозит попасть на фронт.— Оптимист чертов…
Патруль прошел мимо нас. Первым из травы вынырнул Окит, прошел чуть вперед, затем, убедившись, что те двое скрылись из виду, вернулся ко мне.
— Фух, — выдал он. — Чуть не попались! Идем быстрее.
Он помог мне подняться, и мы едва ли не бегом, забыв о том, что нам надо искать инструменты, бросились бежать обратно, к лесопилке.
— Не знаю, что мы будем делать без инструмента, — произнес Окит. — Мы так ничего и не нашли. А я не хочу возвращаться к отцу без инструмента, потому что тогда он поймет, что был прав!
— Был прав в чем? — уточнил я.
— В том, что я никудышный ученик! А я не такой! Я найду. Должен найти!
— Ты никому ничего не должен, брось, — заговорил я. Говорил первое, что пришло в голову, но реакция последовала незамедлительно:
— Ты думаешь, что эта пила решит вопросы? Нет, и не думай! Нам нужен наш инструмент!
— Ладно, ладно! Я думаю, что патруль уже прошел далеко вперед. Давай еще разок пройдемся вдоль дороги. И, быть может, нам удастся найти сумки с инструментом.
— Ты же не видел этих сумок в руках у патруля? — с надеждой в голосе спросил Окит.
— Я не смотрел в их сторону, боялся, что заметят. Или меня, или то, как шевелится трава, — объяснился я.
Парень понимающе кивнул, и мы вернулись на дорогу. Запасов воды у меня имелось достаточно, а перед тем, как выйти на очередные поиски, телегу мы спрятали получше и запрягли Мечту обратно. Пила уже лежала в телеге.
— Я точно помню, что это было где-то неподалеку, — начал Окит, скрывая волнение разговором ни о чем. — Не дальше. И не ближе. Отец был прав, это где-то здесь, — он вдруг вышел из травы. — Была ночь, нас напугал вой и крики, лошадь встала на дыбы. Сумки свалились — вероятно, порвался ремень, — тут он зажмурился. — Точно помню, она стояла в тот момент вот так… — и Окит указал на свою часть дороги и потом повернулся к ней спиной, копируя позу лошади отца в тот момент. — Давай сюда, вдвоем лучше поиски пойдут.
Я перешел на его сторону, и мы пошли на расстоянии метра друг от друга, внимательно глядя под ноги. Так наши шансы были в два раза выше — если Окит помнил, как именно свалились сумки. Или же равны нулю, если зад лошади смотрел в другую строну.
— Ох уж эти патрульные страху нагнали, — заговорил я, когда обнаружил, что мы уже довольно долго идем молча. Бесплодные поиски мне тоже действовали на нервы.
— И не говори, — коротко ответил Окит и снова умолк. Я продолжил:
— Но ты слышал, они — такие же люди. Простые, как мы с тобой.
— Слышал, — еще короче ответил Окит.
Я понял, что сейчас он не намерен поддерживать разговор. И просто пошел рядом. То, что мы считали «поблизости», нашлось почти в полукилометре к северу. В местах, где лесопилку было видно лишь отдаленно, зато старая мельница в отдалении от дороги и окруженная старыми заросшими полями, виднелась довольно четко.
— Нашел! — едва не закричал Окит. — Вот они! — он наклонился и с видом победителя вскинул над головой массивные кожаные сумки. Довольно тяжелые, судя по их виду.