Выстрел в водопад
Шрифт:
— Ты чего здесь, маленькая? — перед ней стоял Семенов.
Майя почувствовала себя ужасно глупо. Действительно, чего приперлась, спрашивается? Она пустую-то флягу с трудом от земли оторвет, не говоря уж про полную.
— Ничего, — буркнула Майя и поспешила обратно к ступеням института, насмешливые взгляды жгли спину. Вздрогнув от очередного раската грома, вжала голову в плечи. Не по размеру большой халат, промокнув насквозь, прилипал к телу, спутывая и без того уставшие ноги. На крыльце народу только прибавилось. Не принимающая участия в общем веселье, Альбина подставляла лицо прохладным струям. Никто даже не взглянул на Майю, когда она прошмыгнула
А ливень все хлестал и хлестал.
«Сижу у открытого окна. Ливень так и не прекратился, хотя и приутих немного. Хорошо уже то, что гроза прошла, и как это всегда бывает — пахнет долгожданной свежестью. Только вот чем этот ливень нам всем грозит? Я уже начала бояться, что такое, крепкое на первый взгляд, здание смоет куда-нибудь. И поплывем мы в нашем Ноевом ковчеге… М-да — выставила себя дурой набитой с этими бидонами. Вот вечно со мной так. Говорю и делаю одно, а получается совсем другое. Эх, ладно, не в первой… А вот о чем действительно следует подумать, так это о том, что сегодня меня ждет ночь в одиночестве. Утром отдельная комната казалась хорошей идеей, но сейчас я в этом совсем не уверена. Да еще на всем этаже я практически одна, не забыть бы, запереться изнутри. Написала и подумала: интересно, от кого я собираюсь запираться? От бандитов? Местных домовых? Непонятно кого бояться — может это и пугает?
За ужином, несмотря на разыгравшуюся непогоду, все были оживлены, шутили, смеялись, вспоминая, так кстати, пришедшийся, небесный душ. Как же, несколько дней не мылись — жара, пот, грязь. А тут поплескались в водичке, почистили перышки, водой запаслись. Еще девки взяли моду прикалываться над моей хозяйственностью. Каждая сочла своим долгом пройтись на тему «девочки с бидоном». Даже Альбина, которая обычно ничего вокруг себя не замечает, кривя губы в улыбке, вставила свои пять копеек, посоветовав мне в следующий раз взять стремянку, а то, мол, не увижу, наполнился бидон или нет. Мне оставалось делать вид, что меня это тоже очень забавляет. Хотя, не скрою, пару раз хотелось, какой-нибудь очередной шутнице, надеть на голову миску с супом.
А потом все разошлись по своим кельям. Хотя нет, кельи — это у монахов, а монастырем тут и не пахнет. Это я, в основном, про Светку и Марину, им все нипочем. Особенно Светке — ведет себя по-разбитному, как, простите, шалава какая-то! Даже странно — пусть ее дружок и был наркоманом, но забыть его на следующий день после смерти… и напропалую строить глазки мужикам?.. не по-людски как-то. Шушукаясь и загадочно переглядываясь, эти две девицы ушли первыми. По всей видимости, ночью они скучать не собираются.
А может, я им просто завидую? И злопыхаю, оттого, что меня с собой не позвали?
Ха-ха! Смешно!
Все, надо заканчивать, а то уже такой сумрак, что с трудом буквы различаю. Интересно, закрывать окно или нет? Наверное, надо. А то залетит, какой-нибудь гигантский комар и выпьет всю мою кровь, которой не так уж и много… или муха…
На эту тему даже родился стишок:
«Залетит ко мне мерзкая муха — откусит мне нос или ухо».
Хороший стишок получился. Бр-р, гадость, какая!
Лягу-ка спать в надежде на то, что завтрашний день будет лучше, чем сегодняшний! Хотя с каких пирогов ему быть лучше? Как бы хуже не стало».
Майя закрыла и отложила тетрадь. Критически осмотрев стол, постелила на него коврик розовой
стороной вверх. «Как бомжиха на скамейке, еще б газеткой укрыться. Видела бы мама…»Нестерпимо захотелось домой. Лежать, положив голову маме на колени, болтать с ней обо всем на свете, смотреть телевизор или просто дремать. Чтобы светил оранжевым светом торшер и пахло мамиными духами… От этих мыслей глаза моментально стали мокрыми. «Ну-ка хватит нюнить! — сказала себе Майя, — Взяла моду, каждые десять минут, сопли распускать!»
Сняв со спинки стула палантин, она свернула его, и положила вместо подушки. Хотела снять халат, но передумала, решила спать в нем. Лежать голой в рабочей комнате, на вымощенным керамической плиткой лабораторном столе… это как-то чересчур напоминает анатомичку.
Прошло полчаса как она улеглась, а сон все не шел. Майя возилась, ворочалась с боку на бок, старательно жмурила глаза — все без толку. Когда ложилась, вроде хотелось спать, а теперь, даже последний намек на сон испарился. Это, наверно, от того, что жестко и душно. Да еще в голову постоянно лезли бессмысленные, не имеющие ответа вопросы. Где они? Как попали сюда? И самый главный — смогут ли вернуться домой?
«Водички что ли попить?» Майя слезла со своего ложа, налила в кружку с сердечками воды. Отпила несколько глотков, и тут вспомнила, что она, кажется, забыла запереть дверь. Подошла, подергала — нет, не забыла. Отпила еще пару глотков, поставила кружку и опять прилегла. Ей начало казаться, что вот сейчас она подойдет к окну, глянет — а там все как надо, как было: сугробы во дворе; редкие машины, озаряющие дорогу светом фар, в луче фонаря кружат снежинки… а значит, есть надежда попасть домой…
Она ходит взад-вперед, меряет шагами комнату. Взад-вперед. Шаги. Слышны только ее шаги. Больше ничего… Какая-то неживая тишина. Обволакивающая, от нее закладывает уши и хочется кричать. Все равно что, лишь бы услышали. Пусть насмехаются, ругают, только бы не быть одной. Тревожные удары сердца отражаются от стен. Сверху, серой бетонной массой, нависает потолок… давит, давит… В глазах пляшут пульсирующие пятна, а в груди растет и ширится тяжелый ком. Что с ней? Именно так сходят с ума? Страх входит в голову, раскручиваясь спиралью, проникая в мозг все глубже. Пространство вокруг плывет, изгибаясь и вибрируя.
Пляшущие тени деревьев на стене. Перекрывая их, медленно ползет черная тень, и в, без того, темной комнате, становится еще темнее. Майя осторожно, боясь сделать лишнее движение, поворачивает голову в сторону окна. Взгляд с трудом фокусируется. Она замирает, сжимаясь от ужаса. На нее смотрит глаз. Черное нечто занимает весь оконный проем. Глаз посредине. Янтарно-желтый, с вертикальным черным зрачком, смотрит не мигая… Майя чувствует, как в голове, со стеклянным звоном, лопаются остатки сознания…
Гулко ухало сердце в груди. Зубы выбивали дробь, глаза щипало. Девушка провела дрожащим пальцем по векам и поднесла к губам. Солоноватый вкус — слезы? Или… Холодными ручейками по коже стекал пот. «Это был сон?» Она кинула быстрый взгляд в окно — ничего. На темном небе ни облачка, — лишь россыпь звезд да луна, заливающая светом этот странный непонятный мир.
Мысли стали постепенно приходить в порядок. Что-то неладное с ней происходит, раз так часто мучают кошмары. Конечно, если учесть абсурдность происходящего, немудрено получить сдвиг по фазе. Одно Майя знала сейчас точно — больше она ни за что не хочет оставаться здесь одна. Ей надо к людям иначе она сойдет с ума.