Чтение онлайн

— Возможно, — кивнула она, — но откровенность — страшное оружие.

— И им можно серьезно пораниться, — в тон своей собеседнице произнес Дронго.

— Поэтому я и не хочу быть откровенной, — призналась Дзидра, — мне иногда кажется, что все должно идти так, как идет. И люди не должны вмешиваться в чужие судьбы. Возможно, сам бог решает, как нам поступать и как нам себя вести в той или иной ситуации.

— Не уверен, что бог будет заниматься каждым из нас, — возразил Дронго, — слишком хлопотно и нерационально.

— Тогда он дает каждому своего ангела. Злого и доброго. Смотря по

настроению.

— У вас какой ангел? — уточнил Дронго.

— Злой. Конечно, злой. Я человек недобрый, это точно. А у вас?

— Не знаю. Но тогда, наверно, тоже злой. Я ведь не всегда приношу людям счастье. Некоторым я приношу несчастье. Тем, кого разоблачаю. Или уличаю в совершении преступления.

— И вы полагаете, что на этот раз вам тоже удастся что-то сделать?

— А вы думаете иначе?

— Убеждена.

— Почему?

Она выпила свой коктейль. Поставила стакан на столик. Достала из сумочки носовой платок, вытерла губы. И только затем спросила:

— Ваша репутация сексуального мачо соответствует действительности или это все выдумки?

— Конечно, выдумки. Посмотрите на меня. Я белый и пушистый, — пошутил он.

— Я серьезно вас спрашиваю.

— Не знаю. Как я могу ответить на этот вопрос? Сказать, что я известный ловелас? Глупо. Отрицать, что у меня были женщины и я знаю много людей, в том числе и в Москве, тоже глупо. Есть вопросы, на которые не бывает конкретного ответа, если вы не хотите выглядеть идиотом. Я могу узнать, почему вас интересует именно этот вопрос?

— Не из личного любопытства, — она достала из сумочки сигареты, предложила их своему гостю. Тот покачал головой. Она вытащила сигарету, щелкнула зажигалкой, закурила, — хотя из личного, наверно, было бы интересно, — томно улыбнулась она, — но я спросила вас только потому, что ваш ответ имел бы непосредственное отношение к вашему расследованию.

Он молча ждал, когда она наконец объяснит.

— Вы должны представлять себе поведение этой молодой особы. Я имею в виду погибшую, — продолжала Дзидра. — Раньше таких особ называли просто проститутками. Дорогими проститутками. У нас в Риге они обычно осаждали отели с иностранцами, и все соответственно к ним относились. А теперь эти проститутки стали звездами шоу-бизнеса, актрисами, певицами, дамами полусвета, кем угодно. Но все знают, что в душе они просто б… Извините меня за такую откровенность.

— Я могу поспорить, но не стану этого делать, — сказал Дронго, — только мне кажется, что вы несколько категоричны.

— Нет. Я знаю, что говорю. Виктор был далеко не ангелом. Он иногда позволял себе появляться здесь со своими знакомыми. Учитывая, что в замке находились двое подростков — его племянник и племянница, — он мог быть и поделикатнее. Собственно, поэтому я всегда настаивала, чтобы мой супруг выкупил замок и я могла бы закрывать двери перед Виктором каждый раз, когда он захотел бы появиться здесь со своей очередной дамочкой.

— Представляю, как он вас раздражал, — кивнул Дронго. — Что именно произошло в тот день?

— Они поругались, — ответила Дзидра. — Ей позвонил на мобильный какой-то знакомый. Догадываюсь, что это был очередной «друг», который уточнял, когда она возвращается в Москву. Возможно, он тоже ее

куда-то приглашал. Может, провести Новый год на каком-нибудь острове в Тихом океане, — ядовито предположила Дзидра, — но так получилось, что Виктор услышал весь разговор. Он оказался в соседней комнате и устроил Злате настоящий скандал. Мы все слышали, как они кричали друг на друга. Здесь хорошая акустика.

Она взяла стакан, чтобы снова выпить, но, увидев, что он пустой, поставила его на место.

— Вот так, — с вызовом произнесла Дзидра. — У этой женщины не было ничего святого, никаких моральных ограничений, вообще никаких запретов. Находясь в доме своего «друга», она договаривалась с другим «другом» о встрече. Вот такая мораль. Вам бы понравилось подобное поведение вашей возможной подруги. Даже с учетом вашего «реноме»?

— Боюсь, что до Виктора мне было бы далеко, — пробормотал Дронго, — такие огромные деньги, как он, я бы не смог платить женщинам.

— А если бы смогли, неужели бы дали? Вам было бы приятно покупать вот такую любовь? За деньги?

— Мужчины устроены несколько иначе, чем женщины, — деликатно ответил Дронго, — мы гораздо большие скоты, чем вы.

— Это не ответ. Хотя насчет «скотов» вы правы.

— Вы не любите мужчин?

— Я не люблю «скотов».

— Хотите откровенный ответ?

— Да, если возможно.

— Я не вижу ничего ужасного в том, что некоторые мужчины платят женщинам за их услуги. В этом мире это одна из самых древних профессий, — невозмутимо произнес Дронго.

— И вы такой же, — с явным упреком сказала Дзидра, — как вам не стыдно.

— Вы сами хотели, чтобы я был с вами достаточно откровенен. Мужчина необязательно должен презирать женщину, которой он платит или с которой спит. Есть такие, которые платят, получают удовольствие и даже с уважением относятся к своим «подругам». История полна примеров, когда короли, рыцари, поэты и трубадуры достаточно уважительно относились к падшим женщинам.

— Сказки не всегда бывают правдой, — усмехнулась Дзидра.

— А Иисус Христос, который пожалел падшую Магдалину? Вы ведь христианка?

— Виктор был не таким! — почти выкрикнула она. — После своего первого развода он словно с цепи сорвался. Все пытался доказать своей первой жене, что является самым сексуальным мужчиной на свете. Все это была глупая поза, ненужное позерство, мишура. И он не уважал женщин, с которыми приезжал сюда. И нас он тоже не уважал. Иначе бы не появлялся здесь в таких компаниях.

Сверху кто-то спускался по лестнице. Дзидра замолкла, прислушиваясь к шагам. В гостиную вошла Лилия. Она строго посмотрела на обоих собеседников.

— Что вам нужно? — холодно спросила Дзидра.

— Ольга Игоревна плохо себя чувствует. Она не будет ужинать в гостиной, а попросит Дороти поднять ей ужин в ее апартаменты, — пояснила Лилия.

— Я не сомневалась, что сегодня она тоже будет чувствовать себя плохо, — зло произнесла Дзидра. — Передайте Дороти, чтобы она подняла к ней ужин. У вас есть еще какие-нибудь просьбы? Или вы хотите остаться здесь, чтобы прослушать нашу беседу, а потом все рассказать вашей хозяйке?

— Нет, — с трудом сдерживая ярость, сказала Лилия. Она повернулась и вышла.