Чтение онлайн

Джованни поднял глаза к небу и неловко перекрестился, горячо возблагодарив Святую Марию, Святую Юдифь и Святого Дженнаро.

— Признайся, малыш, разве у рыжих не самая мягкая «киска»?

Ее клитор набух под его языком. Толстый, пульсирующий, он жил, казалось, своей собственной жизнью. То ускользал, убегал от его языка, то отдавался бесстыдно, как протитутка.

— Похоже на конфетку, правда, малыш?

На самом деле он больше походил на устрицу, пахнувшую лекарством. Ким пользовалась ароматическими вагинальными дезодорантами, которые через несколько часов утрачивали приятный

аромат, приобретая свой первоначальный запах составных химических элементов.

— Возьми же его, малыш! Вот так. Чудесно, — мурлыкала она, вцепившись пальцами с длинными ногтями в его густые черные волосы. — Ешь этот рыбный сандвич. — Она хихикнула.

Ким была худощавой, угловатой женщиной сорока семи лет с рыжевато-оранжевыми волосами и бледной, усыпанной бесчисленными веснушками кожей. На правом боку ее была искусно вытатуирована розовая пантера. Ким Бакстер лежала на своей широкой кровати, обложенная дюжиной всевозможных подушек, — она любила подушки, гладила свое бедро и наблюдала за тем, что проделывал Сэл с самыми интимными местами ее тела. Ким и сама не знала, что доставляет ей большее удовольствие: прелюдия или сам процесс. Она запрокинула голову, немного опустила зад и еще шире раскинула ноги.

— О! О, ты настоящий мастер, малыш! — Она закрыла глаза и застонала. Сэл вытянулся кверху задом, ноги свисали с кровати, пенис болтался. Этой ведьме — все едино. Ким Бакстер нужно одно: чтобы он вылизал ее «киску». Ким ни за что не призналась бы в этом даже себе и, не раздумывая, отвергла бы ярлык феминистки, впрочем, как и мысль о превосходстве мужчины над женщиной. Ей нравилось наблюдать, как мужчина стоит на коленях и трудится над ее «передком» — это власть особого рода, ее личная власть над конкретным мужчиной. Кончиком языка Сэл нащупал клитор и стал зубами тереть его. Ким застонала, по телу пробежала судорога. Сэл прижал клитор покрепче и ощутил, как колышется ее плоть между деснами и зубами.

— О, Иисус, малыш! — шептала она. — О, Иисус! — Она потянулась к серебряной баночке с амилнитратом [8] , висевшей у нее на шее на длинной цепочке, как амулет. Ким Бакстер избегала всяких пилюль, но в момент экстаза не могла обойтись без сердечного стимулятора, который приобрела у неряшливого доктора, завсегдатая ее бара.

Она сдернула круглую крышечку, сунула палец в пенисообразное отверстие и положила себе на грудь немного амилнитрата, как кладёт верующий икону.

— О-о-о, малыш! Еще, еще!

Сэл жевал ее, как початок кукурузы. Но это было уже неважно. Он знал по опыту: главное — не останавливаться. Вода закипела. И теперь должна забить ключом.

— О, черт! — вопила она, видимо дойдя до кульминации. — Черт! — Она сунула амилнитрат в нос и глубоко вздохнула. Сэл яростно сосал, пока влажная мясистая плоть не опала у него во рту. Оргазм и амилнитрат достигли своего пика одновременно. Ким что-то бормотала, каталась по кровати, словно в припадке эпилепсии. Ее вагина извергла жидкость прямо в рот Сэла, ноги обвились вокруг шеи, как тиски, ляжки закрыли ему лицо. Несколько минут они лежали, будто настигнутые безумием животные. Затем тело Ким обмякло, и Сэл ощутил пульсирующую боль в шее. Он выполз из-под ее ног, а она оторвалась от горы подушек и слизнула свою жидкость с его лица.

Сэл улегся рядом с ней на влажных простынях и начал растирать шею.

Ким зажгла сигарету, какое-то время мечтательно смотрела в потолок. Потом задумчиво произнесла:

— Я вот думаю, не лучше ли ты всех, кто у меня был? Не обижайся за сравнение, но ты чертовски хорош. Не хуже тех двоих или троих. Но я хочу понять, не самый ли ты лучший. Однажды у меня был огромный ниггер, язык как лопата. Все умел, ты знаешь, что я имею в виду. Сосал, как пожарный шланг. — Сэл перегнулся через нее, чтобы достать сигарету, и, когда коснулся ее груди, тела их буквально

отскочили друг от друга. — Затем был старший брат Спиро — Гус. — Спиро, Сэл уже это знал, покойный муж Ким, грек, умер от сердечного приступа, когда проделывал с женой всякие сексуальные манипуляции. Оставил ей «Толл Колд Уан», гриль-бар, как раз напротив этой грязной маленькой квартиры. — У Гуса не было зубов. От недостатка кальция или чего-то там еще в Греции. Клянусь Богом, он так сжимал деснами мою задницу — я думала, что описаюсь. — Она хихикнула. — Я всегда подшучивала над Гусом. Даже своей пустой челюстью он мог бы сосать куда лучше, но ему это не нравилось. — Она расхохоталась и при этом выпустила газы, развеселившись еще больше. — Нет, мой сладкий, ты лучше всех.

Никогда прежде Сэл не встречал такой вульгарной и нечестивой женщины, как Ким. Даже стриптизерши с Бурбон-стрит и проститутки, среди которых он вырос, в подметки не годились этой развратнице из Кентукки. Она жила грязными шутками и мужскими ртами, жадными до ее плоти. Сэл уже шесть недель прислуживал в баре, жарил гамбургеры и не уставал удивляться ее откровенности, нетребовательности и простодушию. Когда он впервые вошел в этот убогий бар для рабочего люда, сразу после того, как сбежал из Чикаго, Ким стояла за стойкой, перетирая стаканы. Было раннее утро, в баре сидели двое завсегдатаев. Сэл держал написанное от руки объявление, которое снял с двери.

— А сумеешь ты угодить моей почтенной клиентуре? — спросила Ким. Пьяницы фыркнули.

— Я умею открывать пиво, если вы это имеете в виду.

Она наклонила голову и окинула его критическим взглядом.

— А гамбургеры поджарить сможешь? С замороженным картофелем?

— Это я прежде делал.

Она улыбнулась ему.

— А с «киской» умеешь играть? — При этих словах оба старика пьяницы чуть не свалились со стульев от смеха.

— И это приходилось делать, — ответил Сэл очень серьезно.

— Бьюсь об заклад, что это так, на тебя похоже. — Она бросила на стойку связку ключей. — Плата — сорок долларов за ночь, наличными. Один выходной в неделю. Гамбургеры и котлеты в любых количествах. У тебя будет комната наверху — нужно же тебе где-то спать. Кроме того, ты будешь иметь меня. По крайней мере один раз в ночь.

— А что потом?

— Посмотрим. Если твой хорошенький ротик действительно того стоит, у тебя будет постоянный приработок.

Сэл на мгновение задумался.

— Похоже, приработок у меня будет.

Она улыбнулась ему, затем прошла вдоль стойки и остановилась у пивного крана.

— Мне нужен мужчина, который верит в свои силы, и симпатичный.

Сэлу захотелось пива. Он посмотрел на Ким. Она крепко спала, свернувшись, как младенец в утробе. В воздухе носился запах дезодоранта. Ким пошевелилась, выпустила газы и снова уснула. Сэл поднялся и, как был, голый, босиком прошлепал по комнате к окну, чтобы осмотреть улицу. Он стал осторожным, не то что в первую неделю после своего бегства из Нью-Орлеана, когда он наделал уйму ошибок. Слава Богу, ничего не случилось, никто его не преследовал. Шестое чувство перешло у него в настоящую паранойю. Трижды за последние пять месяцев у Сэла возникало ощущение тревоги и опасности. Трижды он порывался убежать, убежать куда угодно. Трижды бросал работу в баре и поднимался к себе, чтобы упаковать свой единственный чемодан и послать все к дьяволу. Раз и навсегда.

Сэл смотрел на пустынную улицу. Наступило полнолуние, и было светло, как на рассвете. В конце следующего квартала виднелся шарикоподшипниковый завод. Это был район всевозможных фабрик, где производили то, с чем не хотели возиться японцы. «Толл Колд Уан» находился на углу, прямо напротив. Его украшала простая неоновая скульптура — длинный тонкий стакан пива с опадающей по краям пеной и сверкающее голубым светом название: «Толл Колд Уан». К бару примыкали типография и химчистка, далее шел товарный склад, магазин религиозной литературы, комиссионный и еще множество других, до самого конца квартала. Скопление рабочего люда. Прекрасное место для укрытия.