Выскочка
Шрифт:
Я улыбнулся:
— Если начну перечислять, вы можете пожалеть, что посадили меня в машину. Обычно такие рассказы клонят в сон.
— Я стар, но терпелив.
— И всё же я бы хотел рассказать вам об этом в других условиях. Идей у меня слишком много, чтобы пересказать их в короткой беседе.
— Хорошо.
Я посмотрел на него внимательнее.
— Хорошо?
— Да. Человек, который раскрывает все секреты после первого разговора, либо глуп, либо уже продался. Ни одно из этих качеств мне в союзнике не нужно. Я не прошу чертежи сейчас. Я говорю, что Гладковы готовы рассмотреть
Это было опаснее кредита, опаснее предоплаты и даже опаснее покровительства Куркова. Передо мной лежал шанс на деньги другого масштаба. Миллионы рублей, числа совершенно фантастические. Такой род был способен поставить столь большие средства, что освоить их в короткое время было почти невозможно.
— Я подготовлю предложения, — сказал я. — Но не сегодня.
— Разумеется. Сегодня вы будете отдыхать, если у вас сохранился хотя бы обломок здравого смысла.
— Мои сёстры проследят.
— Умные девушки. Особенно Екатерина Алексеевна, насколько я понимаю.
Я чуть напрягся, но старик не стал развивать тему.
— И ещё одно. У Натальи скоро день рождения. Празднество будет большим. Очень большим, потому что после похищения семья желает показать, что её не запугали, а столица желает посмотреть, кто из гостей явится, не дрожа коленями. Вы приглашены лично. Не как поставщик. Как один из наиболее важных гостей.
— Это честь.
— Это также испытание.
— Я заметил, что в этом мире честь часто идёт рядом с испытаниями.
— А вы быстро учитесь.
Колонна остановилась у моего дома. Я уже потянулся к дверце, но охрана Гладковых вышла первой. Двое вошли в подъезд, ещё один проверил двор, маг земли коснулся ладонью стены у входа, водник осмотрел водостоки и тёмные углы. Соседи, выглянувшие из окон, получили зрелище, которое завтра наверняка разойдётся по дому быстрее запаха свежей выпечки.
— Ваш подъезд чист, — доложил охранник.
— В нынешнее время странная фраза, — заметил я.
Гладков усмехнулся:
— Не нужно ли представить к вам несколько наших людей? Временно. До прояснения обстоятельств с похищением и нападениями. Это не будет выглядеть как вмешательство, если оформить их охраной грузов или сопровождением поставок.
Принять охрану Гладковых значило публично показать, что Читаловы уже под их рукой. Это могло защитить от одних врагов, но привлечь других. А ещё дома были Екатерина, Мария, Вера, Носов, Сергей, и я не хотел превращать собственную квартиру в филиал купеческой крепости, пока ещё мог выбирать.
— Благодарю, но пока откажусь. У нас есть свой человек по охране, и я не хочу без крайней необходимости показывать всем, что мой дом нуждается в чужом щите. На день рождения Натальи Сергеевны я прибуду. И, если позволите, с чертежами и идеями, которые могут быть вам интересны.
Старик вдруг нахмурился почти обиженно:
— Михаил Алексеевич, день рождения моей внучки — праздник. Не биржа, не заседание правления и не складской совет. Нужно праздновать и веселиться, а не обсуждать дела.
Я моргнул, смутившись:
— Прошу
прощения.— И правильно. Делами мы займёмся отдельно. На празднике вы будете гостем, а не ходячим портфелем с чертежами. Наталья этого заслужила. Да и вы, если верить докторам, тоже ещё не окончательно превратились в производственную машину.
Пришлось склонить голову:
— Приму к сведению.
— Вот и славно. Отдыхайте. Это просьба старого купца, который слишком много видел молодых людей, решивших умереть до того, как научились зарабатывать по-настоящему.
В подъезд я вошёл под взглядами охраны, соседей и швейцара, который не понимал, нужно ли ему кланяться мне, автомобилям Гладковых или самой судьбе, внезапно припарковавшейся у нашего дома.
Дома меня встретили сёстры. Вернее, сначала меня попытались задушить. Вера бросилась первой, Мария следом, Екатерина держалась на полшага позади, но её лицо выдавало, что она готова и обнять, и убить, и вызвать доктора, и снова убить уже после осмотра. В итоге меня посадили в гостиной, напоили чаем, заставили съесть бульон, который, по иронии, был сделан из нашего же кубика, и выслушали мой краткий рассказ, из которого я убрал самые страшные детали. Судя по взгляду Екатерины, она поняла, что я убрал половину, но решила пока не устраивать допрос.
— Тебя похитили с турнира, ты падал на дирижабле, дрался в лесу, опять попал в больницу, а теперь тебя привёз сам Гладков, — сказала она. — Я ничего не упустила?
— Ещё я отказался от их охраны.
— Это я уже считаю отдельной глупостью.
— Носов справится.
— Носов один. Гладковы предложили людей.
— Если мы принимаем их людей в дом, город решит, что мы уже их младшие партнёры. А я хочу выбирать союз, а не входить в него с табличкой «спасите нас».
Екатерина помолчала и нехотя кивнула. Она могла злиться, но считать умела лучше многих.
— Тогда что ты предлагаешь?
Я посмотрел на сестёр. На Веру, которая пыталась держаться бодро, но всё время стискивала платок. На Марию, у которой глаза покраснели от недосыпа. На Екатерину, слишком собранную для человека, которому тоже страшно. В последние дни мы жили как штаб во время осады: больницы, покушения, производство, письма, охрана, угрозы, деньги, новые идеи. Дом всё меньше походил на дом.
— Отдохнуть, — сказал я.
Все три посмотрели на меня с недоверием.
— Ты? — спросила Вера.
— Да, я. Предлагаю конную прогулку. Без дел, без бумаг, без цехов, без ресторанных ведомостей. Просто выехать и проветриться.
— Доктор тебе разрешил? — спросила Екатерина.
— Доктор запретил почти всё, но не успел отдельно запретить сидеть на лошади под надзором трёх сестёр.
— Это не означает, что можно.
— Зато означает, что лазейка есть.
Через час мы были в одном из городских парков с манежем и аллеями для верховой езды. Я честно пытался держаться бодро, но после больницы и разговора с Гладковым усталость накатила быстро. Поэтому, сославшись на ногу, я устроился на скамье у дорожки, предоставив сёстрам возможность сделать круг под присмотром конюха и Носова, который, конечно, поехал с нами и теперь наблюдал за окрестностями внимательнее, чем за лошадьми.