Выход в космос разрешаю
Шрифт:
Скафандр космонавта является как бы миниатюрной герметической кабиной, уменьшенной до размеров человеческого тела. Преимущество этой «кабины» заключается в том, что одетый в скафандр человек получает возможность активно действовать, выполнять ручную работу, производить исследования.
Под оболочками скафандра можно создать давление, равное атмосферному, земному. Однако тогда он раздуется, как футбольный мяч, и человек превратится в застывшую статую с негнущимися руками и ногами. Значит, надо найти такой уровень давления, который бы обеспечивал нормальные жизненные условия и достаточную подвижность при выполнении работ. Исследования показали, что такой предел не должен быть ниже 0,4 атмосферы. При этом космонавта
В космосе освещенная солнцем сторона человека могла перегреться, а теневая — замерзнуть. Поэтому скафандр покрыли теплоизоляционным материалом, состоящим из нескольких слоев серебряной фольги, а сверху надели специальную изоляцию с повышенными отражательными свойствами. Через оболочки скафандра тепло практически не поступало и не выделялось. Вся теплоотдача осуществлялась через вентиляционную систему.
Даже краткий, очень краткий экскурс в сложнейшую технику, над которой работали перед полетом «Восхода-2» сотни ученых, инженеров, рабочих разных научных направлений и специальностей, говорит о важности и серьезности готовившегося эксперимента в космическом пространстве. Нетрудно представить ту ответственность, которую испытывали Беляев и Леонов, готовясь к космическому рейсу и тренируясь на созданных специально для их полета сложнейших устройствах.
Каждый полет в космос имеет свои задачи, сроки и особенности. От них во многом зависит программа общей и физической подготовки человека.
Один из эпизодов предполетной тренировки свидетельствует о том, как достигалась соответствующая форма.
Это было задолго до настоящего полета. Проводились испытания нервно-психической сферы в «комнате тишины» — сурдокамере. Комната эта была довольно примитивна по сравнению с той, которой располагают космонавты сегодня. Стенды и установки для имитации условий полета только начинали тогда создавать.
В числе первых пошел на «отсидку», в «полет» майор Беляев, назначенный в то время старшим группы. Своим подчиненным Павел казался немного суховатым, хотя и ровным в обращении, но уж очень правильным и размеренным. Правда, когда он говорил что-нибудь, связанное с истребительной авиацией, к нему прислушивались, как к опытному летчику, но про себя думали: время покажет, каков он, их старшина.
«Полет» в сурдокамере начался нормально. Все шло, как и было запланировано. По утрам Павел занимался гимнастикой, завтракал, вел необходимые записи, читал книги, проверял показания приборов, находясь постоянно в глубокой тишине.
Но однажды вечером у него над головой что-то затрещало. Запахло горелым, пошел дым, потом посыпались искры: загорелась от короткого замыкания электрическая проводка.
Павел сразу увидел, в чем дело, подумал: «Надо же такому случиться. И до меня ведь ребята сидели здесь, все было в порядке. Нажать кнопку, позвать на помощь? Но тогда… Нет. Сам справлюсь».
Он обмотал руку резиной, которую использовал, занимаясь гимнастикой, и начал разрывать провод. Не сразу удалось это сделать — проводка была крепко заделана в стене. Усилие, еще усилие, и свет погас. Загорелся тусклый, аварийный. Павел сорвал тлеющую изоляцию, затушил ее.
Вдруг вспомнил — как там, за стеной? Подумают, что он в опасности, и откроют дверь, сорвут «полет».
Беляев снял трубку и спокойно сказал:
— У меня все нормально, продолжаю «полет».
Показалось, что не поверили. Тогда Павел взял ключ морзянки и отстучал: «Не волнуйтесь. Чувствую себя хорошо. Понимаете меня?»
Павел тщательно соединил
оборванные провода, почитал книгу и лег спать. Утром он попросил, чтобы дали ток для проверки. Но проводившие эксперимент не были уверены в качестве ремонта, не подключили камеру. Беляев вначале настаивал, потом смирился:— А впрочем, мне хватает и аварийного света.
Больше всего боялся Павел, что врачи прервут эксперимент из-за усложнения обстановки. А этого он как раз не хотел. В камере было душно, жарко, но, как и раньше, Павел занимался гимнастикой, выполнял заданную программу, читал, даже пел и танцевал.
Врачи дважды собирались на совещание, обсуждали создавшееся положение и дважды вынуждены были согласиться с летчиком: нельзя отменять полет. Руководителей эксперимента покорили собранность, настойчивость, воля майора.
Много времени ушло у Павла Беляева и Алексея Леонова на изучение техники, физическую и моральную подготовку, на медицинские исследования, работу на тренажерах. Работали они упорно и напряженно. Десятки, сотни раз повторяли на Земле по отдельным элементам и в комплексе то, что предстояло произвести в космосе.
Весь комплекс длительной многообразной научно-технической, физической и психологической подготовки космонавтов был необходим для успешного осуществления космического полета и выполнения в космосе различных экспериментов и исследовательских работ. К тому же никто не был застрахован от всяких неожиданностей, от нештатных ситуаций, которые могли возникнуть в полете. И тогда космонавт или космонавты должны быть готовы принять решение самостоятельно.
Тренировки, но уже в настоящем корабле, продолжались и на стартовой площадке, на космодроме, куда 9 марта доставил Ан-10 Беляева, Леонова, Комарова, Гагарина, дублирующий экипаж, ответственных за этот полет. Владимир Комаров, как человек, летавший на «Восходе», все время был рядом с командиром «Восхода-2». Космонавт-7 делился с Павлом опытом своего полета, рассказывал о работе систем корабля, особенно об использовании автоматического цикла для спуска корабля с орбиты и его приземления.
Предстартовые дни были насыщены самыми сложными и упорными тренировками, которые проводились под строгим медицинским наблюдением и контролем.
О том, как Павел Иванович относился к тренировкам, длительной подготовке сравнительно кратковременного полета в космос, свидетельствует его ответ журналистам:
— Тренировка — дело необходимое и обязательное для космонавта. Без отработки и тщательной отшлифовки определенных навыков не может быть и речи о точном выполнении космонавтом всей программы полета. Вот почему я и Алексей Архипович уделяем этим занятиям большое внимание.
До старта «Восхода-2» оставались сутки. Павел Беляев и Алексей Леонов, точно выполняя установленный распорядок, начали день с физической зарядки под контролем врача. Потом они уехали на стартовую площадку, где состоялась очередная, но уже последняя тренировка. Затем поступили в распоряжение медицины. Врачи, пригласив их в специально оборудованную комнату, установили датчики, которые по телеметрии будут передавать на Землю данные о физиологическом состоянии космонавтов. Необходимо было проверить работу датчиков в лабораторных условиях.
В этот же день Беляев и Леонов еще раз примерили свои скафандры, опробовали в скафандрах кресла-ложементы, изготовленные специально для каждого, точно по очертаниям фигуры. Они точная копия тех кресел, которые установлены в кабине корабля.
В конце дня состоялось техническое совещание. На нем подытожили сложный, длительный, упорный и кропотливый труд многих специалистов.
На заседании Государственной комиссии единогласно утвердили командиром корабля «Восход-2» полковника Беляева Павла Ивановича, вторым пилотом, выходящим в космическое пространство, — подполковника Леонова Алексея Архиповича.