Чтение онлайн

Чувство, что меня режут ножами, кровь сильным потоком хлынула к руке. Я чуть не закричала.

«Что это со мной?». Но на свой же вопрос я не смогла дать объяснений. Первый порез, конечно, болел, но такой боли я не испытывала, наверное, ни разу. И я вспомнила о родителях, наверное, только ужасная душевная боль и разочарования могли сравниться с этим. Рука слегка разбухла.Я ничего не смогла придумать лучше, чем оторвать от своей футболки клочок и перебинтовать свою руку. Тогда я не могла догадаться, что при порезе в мою руку попала кровь волка. Но я решила, что по приезде домой я схожу к ветеринару, чтобы поставить укол от бешенства или что

там нужно в таких случаях. И тут я вдруг вспомнила, что меня где-то ждали. «О, боже мой! Генри! Он меня точно убьет»,—я резко направилась к нему. Когда я пробралась через кустарники, то увидела, как наши гиды ходят кругами, падая на колени и делая какие-то странные ритуалы, если честно, несколько часов назад я бы этому удивилась. Но за небольшой промежуток времени со мной произошло много чего непонятного, и я не обратила на них внимания. Генри же стоял у колонны, рассматривая выделанные из камня скульптуры.

– Иди-ка сюда, – он позвал меня жестом руки, не поворачиваясь.

– Как думаешь, что это? Какого это века? – я сделала удивленный вид.

Мне было действительно интересно. Он начал рассказывать мне о том, что он смог узнать. Ночь со словарем и поездка с нашим прекрасным переводчиком Карлом не прошли бесследно. Он уже мог самые простые вещи спрашивать у наших местных друзей.

– Я думаю, это ХVIII век или начало ХIХ. Может, даже и конец. Как мне сказали наши гиды, это место священное. По их легенде здесь жили первые племена,– Генри резко повернулся и посмотрел на мою реакцию.

– Теперь понятно, что они и ведут себя странно. Я немного повернулась и посмотрела на парней, которые сидели на коленях и закрытыми глазами произносили что-то на своем языке.

– Генри, что они говорят? Сможешь перевести?

Мы подошли чуть ближе. Генри стал внимательно вслушиваться в их таинственный и загадочный язык. Он достал свой словарь и начал в нем что-то черкать карандашом, который он достал из рюкзака. Через несколько минут молчания он, наконец, заговорил, и какое было удивление у меня, ведь то, что они говорили, было почему-то связано с тем приданием, о котором нам рассказывали вчера у костра.

– О великие духи природы! Примите наше почтение. Мы чтим ваши традиции. Ночных охотников не видно. Лугару больше не посещают. Хамаки-вождь наш. Услышь и помоги нам, явись нам и мы поймем, что должны сделать за племя, за тех, кто положил свои головы из-за охотников… О наш отец.

– Мне кажется, если честно, не в обиду, но это просто какой-то бред! Ты еще деревню не видела, такое чувство, что они не знают, что такое цивилизация, я многое узнал об их культуре. Знаешь, Лора, они, оказывается, потомки племени вождяХамаки. Я сам был в шоке.

– Да ладно?! – я удивилась.

– Если честно, от этих разговоров я есть захотел. Может, вернемся в лагерь?

– А ребята?

–Ну, я думаю не нужно их отвлекать. Я запомнил дорогу.

Но тут один из наших местных друзей встал и злобно посмотрел на меня. От его взгляда мне стало не по себе, ноги подкосились, такое чувство, что он за что-то меня жутко ненавидел. Но что я ему сделала? Я с ним даже не разговаривала, потом он толкнул своего друга и начал что-то громко ему доказывать. Он кричал, размахивал руками, тыкал на меня пальцем и смотрел на нас с таким прискорбным видом.

Я опустила голову и поняла, что Генри смотрит на мою забинтованную руку. Ну все, мало того, что гиды меня ненавидят, хотя я не знала причины их ненависти,

то теперь и от Генри не отвертеться, что ему сказать? Правду? Нет, он не поймет, не поверит. Генри верит только тому, что доказано, что имеет научное объяснение и что можно потрогать руками.

А огромный волк, моя рана и ужасная пронизывающая боль – не самое ощутимое, что можно назвать реальностью. Он подумает, что я просто хочу ему отомстить за то, что он не поверил в историю, что он считает меня легковерной и наивной. Я должна была, что-то придумать, соврать. Если вы были бы на моем месте, вы, наверное, сделали бы что-то подобное. Взяв мою руку, он начал ее разматывать, но я резко вырвала ее и убрала за спину.

– Что это? – удивленно и немного серьезно спросил Генри.

– Рука, —я немного улыбнулась, но знала, что он настроен серьезно.

– Я вижу, что рука. Что с ней? Куда ты опять залезла?

– Генри, я просто…—не успела я договорить, как увидела, что моя рука уже у него, и он разматывает ее.

– Лора, что это? – показывает на мою опухшую руку и рану.

– Это просто порез, ничего страшного, – смущенно убрала глаза, чтобы не смотреть на него, ведь я сама не любила врать, но с этой поездкой я стала просто спец по вранью.

– Просто порез? А опухоль? Немедленно нужно к врачу, – тут он на мгновение задумался и сказал:– Я и забыл, что мы не в городе, здесь нет врача. А к местным «шаманам» я тебя не поведу. Хорошо, возвращаемся в лагерь, а завтра летим в Нью-Йорк. И это не обсуждается!

– Но Генри?

– Это не обсуждается!

– Как скажешь,—я вздохнула.

А что я могла возразить? Рука и впрямь была размером с кабачок. Что это моглобыть я не знала, но она жутко болела. Вечером, когда мы возвратились в лагерь, нас встретилКарл. Он подлетел так бесшумно, что мы опять с ним оказались лицом к лицу. Затем он отошел и радостно сказал:

– Ну вот. Жива! Как я рад. Где ты нашел ее, Генри?

– В лесу. Можно так сказать. Взгляни на руку. Завтра утром мы поедем обратно в город, – Генри, уставшим шагом, потирая пот со лба, пошел к реке, сбросив рюкзак.

– Что с рукой? Это укус? —он был ошарашен, увидев мою опухшую и слегка посиневшую руку.

– Нет, ты что! Я просто поранилась о камни, когда нашла эти сооружения от какого-то старинного храма, вроде оно начала ХIХ века, наши гиды остались там, вроде оно для них священное.

– Лора, ты прям ходячая катастрофа! —он усмехнулся. – Нужно приложить лед, пойдем, я видел его в машине.

Карл взял меня за талию и аккуратно, придерживая своей теплой рукой, повел к реке.

Пока мы шли, я обратила внимание, что он хромает на правую ногу, но вида боли он явно не показывал. Его лицо, такое спокойное, слегка желтоватого оттенка, было прекрасным. Я не хотела уезжать. Я знала, что из-за меня Генри лишается шанса, который вряд ли он уже сможет повторить. Но он сказал, что построение, которое я нашла, поможет ему в мире истории.

Конечно, я видела, что он не хотел уезжать, но он был решительно настроен, ведь это моя ошибка и вина. Если бы я только чуть подождала их в лагере. Но нет, мне надо было уйтикому-то назло. Во мне было столько противоречий. Пока мы шли, моя голова просто разрывалась от мыслей и чувств, ранее почти, а то и никогда мне не знакомых.

– Карл, а что у тебя с ногой? – мне вдруг стало немного не по себе.

– Да так. Неудачно спрыгнул с джипа, —он быстро спустился к ручью и аккуратно потянул меня к себе.