Выбор девианта
Шрифт:
— Ирина, ты про что? Эксперименты на людях у корпораций? Откуда вообще такая информация? — Лину даже немного затрясло от волнения. А что она, собственно, знает про эту парочку? Что Вик сказала: «им можно верить», у них зелено в доме и Ирина видит сны? А что им мешает быть корпоратами? Откуда у них доступ в такую квартиру, как эта?
— Да, есть такое, — спокойно ответил Идо. — Я же говорил, что раньше работал в Дримворд. И довольно близко к верхушке. Остались каналы и возможности добыть определённую информацию.
— И квартира в центре тоже осталась? — не удержалась Лина и тут же покраснела.
— Милая, кажется, ты доверяешь нам
— Ты говорил, что в Дримворд думают, что ты умер? — уточнила Лина у Идо, когда они сели в глубокие кресла у окна. — Откуда тогда связи?
— Да, мы устроили всё так, будто я погиб. Но я знаю систему безопасности и её дыры. И мои навыки в области цифровых технологий тоже никуда не делись. Остались и друзья, которые помогли сделать новое лицо. Да, не удивляйся так, в корпорации тоже могут быть друзья или единомышленники, не все покорные пешки системы, много несогласных. Как и ты. А своих сразу видно, — ответил Идо.
— Ты только умом не доверяешь нам, а на самом деле подсознательно сразу всё поняла, — добавила Ирина. — Подсела к нам и запросто спросила про медитации. А квартира, кстати, моя. Я — дочь богатого корпората. Если уж пришлось к слову. Но непереносимость чипа открыла для меня новый мир. Квартиру купил мне отец, иногда мы даже видимся. Но ещё я хорошо зарабатываю как художник. Штучные товары, рукописная живопись без участия нейронки, чистое творчество. В определённых кругах это ценится как редкость. Как шмот вместо комбеза. Растительные принты, которые тебе понравились, тоже моя работа. Но на них, конечно, не заработаешь, нейро тут же наделает похожих реплик.
— А я взламываю браслеты, делаю серые копии для местных. Разблокирую всякую технику, вынесенную из корпораций, — добавил Идо. — Так мы и живём: я — на изнанке системы, а Ирина на виду, вся в высоком искусстве.
— Скажешь тоже. — Ирина засмеялась. — Я инвалид вообще-то. Да стала бы я известным художником, если бы не положение отца? Тут ещё пиар: бедная девочка, киберинвалид, но как рисует! Все мои клиенты — сплошь корпораты, истребляющие ту самую природу, которую я рисую. Наверное, теперь ты меня осудишь, скажешь, что зарабатываю, теша зажравшуюся верхушку. Но куда деваться инвалиду-кибердевианту? Пусть хотя бы я делаю то, что мне нравится. Это и так очень много для ущербного в таком мире как наш.
Лина почувствовала, как краска заливает лицо.
— Ничего я не осужу! Ты ведь рисуешь природу. Не даёшь забыть о ней хотя бы в интерьере. И, может, хоть что-то в их продажных душах шевельнётся! А ты не инвалид, просто это особенности организма. Так вполне может быть, все люди разные. Это биоразнообразие и заложено в природе. Вот какой-то признак есть только у небольшого количества людей, и кажется, что такие люди девианты, на границах нормы. Но они тоже нужны и важны. Это залог выживания вида. Изменятся условия, и большинство уже будет не приспособлено, а вот вчерашние девианты — вполне. И уже они станут нормой, за счёт них выживет весь вид. В природе много таких примеров.
Идо и Ирина переглянулись с таким видом, как будто написали друг другу что-то в чат и взглядами согласились с этим. Но вот только у Ирины не было чипа.
— Возможно, такие времена наступят очень скоро, — произнесла она.
И Ирина, и Идо как-то сразу стали серьёзными и одинаково многозначительно посмотрели на Лину. Как будто ждали от неё
какого-то ответа или фразы. Прощупывали почву, словно сказанное ими было паролем.Не может быть! Но они же и не скрывали, что против системы…
— Вы реставраторы?! — в ужасе воскликнула Лина. Она, наверное, отодвинула бы кресло и вскочила. Но оно было слишком массивным, и потому она просто инстинктивно вжалась в мягкую спинку.
На пару секунд повисла пауза, и Лина слушала своё стучащее в висках сердце. А потом Ирина и Идо почти одновременно прыснули со смеху.
— Реставратор-кибердевиант. Вот умора! — покатывалась Ирина. — И много можно нареставрировать без чипа?
— Ничего, я буду передавать тебе всё, что скажет Сверхнейро, слово в слово, — заверил её Идо, держась за живот.
Лина несколько раз глубоко вдохнула.
«Кто я? Лина. Где я? В гостях у людей, которые от меня что-то скрывают. Зачем я? Выяснить, что делать дальше».
Вместе с ними она не засмеялась. Синдром Карпова, конечно, вносил свою лепту, но на интеллектуальные способности не влиял.
— Тогда объясните, кто вы такие, иначе я встану и уйду, — пригрозила она. — И не отпирайтесь!
— Ладно, мы немного ошиблись, но не думаю, что всё так страшно, — Ирина примирительно подняла ладони. В её глазах ещё плясали озорные искорки после недавнего приступа смеха. Идо тоже не выглядел слишком серьёзным, хотя и сел прямо, перестав держаться за живот.
— Мы наоборот, пробуждённые, — сказала Ирина.
Лина посмотрела на Идо, который уже совсем перестал смеяться, и перевела взгляд на Ирину.
— Ну вот, значит, ты даже и не слышала о таких чудиках, — развела руками та. — Реставраторы отобрали у нас всю славу.
— Наверное, слышала, — произнесла Лина. — Люди, которые против технологий, пытаются жить без электроники, учатся навыкам выживания наших предков. Часто организуют фермы и пытаются жить своим трудом. В моём родном городе такие были, только они быстро разорились, не знаю, куда ушли. Но вы на них совсем не похожи.
— Ну, мы не настолько мечтатели, хочется, конечно, вернуть всё, чтобы природа была как раньше, деревья кругом, — проговорила Ирина. — Но нужно смотреть правде в лицо. А правда в том, что Сверхнейро вернётся и снова попытается нас уничтожить. Это логично, всё больше послаблений конвенции «Нейрощит», увеличение количества серверов для локальных нейронок, появление дайва, наконец. Технологии продолжают развиваться, человечество всё больше теряет себя в Сети. Многие уже не решаются отключить внутренний экран и привыкли к информационному шуму. Рано или поздно опасную черту перешагнут, и, возможно, в этот раз нейро попытается действовать по-другому. И ты верно сказала, такие девианты как я, вполне могут оказаться единственными выжившими. Но наша задача попробовать не допустить катастрофы!
Она говорила с таким жаром, а глаза её так горели, что у Лины невольно мелькнула мысль — всё ли тут нормально с ментальным здоровьем? С другой стороны, она, со своим синдромом Карпова, смотрится ещё хуже. И всё же, Лина не удержалась от того, чтобы поспорить:
— Но что вы можете сделать? Силы ведь совсем неравны. Против вас корпорации, технологии, да целый мир! На что вы надеетесь?
— А ты на что надеешься, когда защищаешь лес? — вкрадчиво спросила Ирина.
Никакой тебе доброй улыбки, слова как ножом в сердце. И она права. Если бы не борщевик! Лина дрогнула и закрыла лицо руками, сосредоточилась на дыхании.