Выбор девианта
Шрифт:
— Иногда наше прошлое мешает нам развиваться, держит, — проворковала Ирина. — Травы дали понять, что ты носишь в себе большой груз прошлого.
Лина выдохнула. И правда. Какая теперь разница, «Санфлору» всё равно запретили. А родители, они, наверное, просто боялись, что не смогут поднять детей, если потеряют ферму. Казалось бы, для взрослого человека всё понятно. Но в сердце продолжала биться обида. Уже не на родителей, а на систему, на мир, корпорации, прогрессивный капитализм. У неё ведь могло быть счастливое детство!
Лина взяла чашку обеими руками и стала пить ароматную, невообразимо вкусную жидкость. Заливая ей боль внутри. Как будто там, в чашке были растворены все радости, которые ей не додали. Природа. Она
— Легче? — Ирина улыбнулась. — Хочешь ещё?
Они сидели рядом, болтали ни о чём, а Лина чувствовала, что её отпускает. Тепло, уютно в этом лофте с голокамином и стенами, увитыми зеленью. Как будто она урвала себе кусочек прошлого, которое у неё отобрали корпорации.
А потом они долго говорили, и Лина рассказала о своём детстве на ферме, синдроме Карпова и бегстве из родительского дома. В конце концов, корпораты признали, что нанесли вред. А выделенные льготы на жильё и обучение позволили ей уйти, оборвав связи раз и навсегда.
— Они отобрали у нас многое, самое страшное, что они отобрали сны, — сказала Ирина. — Теперь мы знаем, что это из-за дайва.
— Вы только из-за меня теперь так думаете? — осторожно спросила Лина.
— Нет, — ответила Ирина. — Идо знает, как устроен дайв. Расскажи ей, Идо.
Лина посмотрела на Идо, который почти не принимал участия в беседе. Просто сидел и с задумчивым видом пил чай.
— Есть биоботы, все про них знают. Мы обновляем подписку каждые три месяца, запускаем протоколы синтеза активных веществ для лечения, — начал он. — Все могут открыть меню и посмотреть как там износ биоботов. Пойти заменить пораньше, если что.
Лина поморщилась. Она обновлялась уже раз в месяц. Проклятый Карпов давал о себе знать. Хорошо премиум класс оплачивала та же корпорация по льготам.
— Так вот дайв, это не химическое вещество, которое просто тонизирует и разгружает мозг, а побочным продуктом вызывает лёгкие неуловимые сны, которые мы едва помним. Так нам говорит Дримворд.
— А на самом деле? — Лина в нетерпении вертела в руках чашку.
— Это электронный компонент, который вступает во взаимодействие с нейронами и затем с биоботами. Они передают нервные импульсы на чип, а оттуда сигнал идёт в систему и оцифровывается. Да, самое интересное: из снов, которые пользователи видят во время дайв-сеанса, удаётся вытащить описание вполне конкретных образов.
— Что? Как это? — Лина аж подскочила на месте. — Не может быть. Это же почти расшифровка мыслей!
— Это секретная информация, я рассказываю её во второй раз. Первый раз — Ирине, когда узнал, что она видит сны. Не то чтобы я хранил секреты компании Дримворд. Мы с ней давно расстались. Но сама по себе информация опасна. И если что-то где-то вылезет, они поймут, что я жив.
Лина медленно кивнула. Она не могла поверить в то, что сейчас услышала.
Идо подлил себе чаю и продолжил.
— Представляешь, какой классный способ забраться в голову человеку? Только в бодрствовании не работает: слишком большой поток данных идёт с чипа, и ещё тут нужен очень устойчивый сигнал — для сбора и усиления сделали капсулу. И необходима мощная нейронка. Но и это не проблема.
Идо поднял вверх указательный палец, чтобы обратить внимание Лины на важный момент.
— Пусть они не освоили чтение мыслей. Это их мечта, я знаю. Но анализ снов человека тоже хороший инструмент. А как можно развернуться, если научиться ими манипулировать! И поэтому пустили обратный трафик от нейросети к чипам. Результаты не заставили себя ждать. Закодированные символы апельсина у большей части испытуемых вызывали желание непременно отведать его после пробуждения. Догадываешься, какой тут рекламный потенциал? Страшно хотелось всё это развить. Но нейронка требовала всё больших мощностей,
а затраты на исследования возрастали. Тут и обнаружился один интересный эффект, даже два. Если пустить трафик в обе стороны, от нейро к чипам и обратно, смешать потоки от разных людей, мозговые волны менялись, люди говорили, что видят друг друга во сне. Начинали совпадать некоторые образы. Помнишь, Дримворд же смогла внедрить идею попробовать апельсин? Видимо, и другие образы также проникали во сны. А ещё испытуемые просыпались все в какой-то эйфории. И второе — после сеансов дайва люди теряли способность видеть сны. А через недельку-другую становились вялыми и апатичными. И очень спешили снова попасть на исследование. Способность видеть сны не восстанавливалась, а состояние усугублялось. Это что у нас получается?— Как-то нарушалась работа мозга после сеансов, — ответила Лина.
— Это да, — кивнул Идо. — Но ты мыслишь не как корпорат. То, что я назвал, — это характеристики идеального наркотика! В Дримворд тут же это сообразили. Выгода в анализе снов конкурентов или проверке сотрудников, конечно, есть. Но не слишком большая. Да и то, нужно ещё, чтобы человек увидел сон с необходимой информацией, а потом ещё предстояло удачно выловить эти символы. А вот дайв…
Идо вошёл во вкус повествования, прищурился от удовольствия и как-то совсем плотоядно улыбнулся.
— Дайв — это же высокотехнологичная дрянь со стопроцентной монополией и тотальным контролем продаж! Плюс статистика масс: эффективна ли реклама и пропаганда, какие настроения и ценности в социуме? Только успевай собирать данные. Осталось всего лишь договориться с Биолайф о внедрении протоколов в биоботы, а с правительством — чтобы объявить вне закона существующие легальные наркотики. Такие опыты уже, кстати, были в древности. Я читал, «сухой закон» называлось. — Идо снова улыбнулся. — Но тогда не смогли подготовить общественное сознание и, самое главное, дать лучший наркотик взамен. А здесь с пропагандой через мировую Сеть всё быстро закрутилось. А ещё помогли биоботы, которые сразу метаболизируют никотин и алкоголь. Нет эффекта — нет смысла потреблять. А штраф есть. Так что тут всё быстро решили, и все в доле. Сменилось поколение, и все думают, как плохо было без дайва.
— Но алкоголь и никотин ведь и правда вредные! — снова не удержалась Лина.
— Это факт, — согласился Идо. — Во вранье всегда есть доля правды. А враньё в том, что дайв лучше.
Он подлил чаю себе и Лине, вопросительно посмотрел на Ирину, которая откинувшись на подушки, наблюдала за разговором, и продолжил:
— Меня, конечно, в корпорации тогда ещё не было. Но история произошла примерно такая. В начале исследований локальные нейросети действительно были небольшими. Но для нового проекта понадобилось нечто иное. Ты, наверное, заметила, что все дайв-клубы расположены примерно в одном районе?
— Потому что нейронки клубов все объединены в одну сеть?! — ужаснулась Лина.
— Верно. Объединены локально, по проводной технологии. Не отвечают за военную отрасль, значит можно. У Сверхнейро были в десятки раз большие ресурсы и выход в Сеть. Риск был бы, если объединить все сервера дайв-клубов по всему миру и дать выход в интернет. Так что с этой точки зрения всё безопасно, — ответил Идо. — Так и договорились. Пилюли никто не выносит, принимают дайв прямо за стойкой, каждая на счету под камерами. Альтернативы нет. Поток денег огромен. А нейроботы, назовём их так, никуда не деваются после сеанса. Они остаются в нейронах и принимают на себя импульсы во время сна. Теперь, чтобы видеть сны, людям нужна оцифровка сигналов через нейросеть. А вот с чтением снов не слишком у них получилось. Даже к моему уходу дело так и осталось на уровне вылавливания отдельных символов. Девяносто процентов трафика расшифровать не удалось. Но скрытая реклама работала. И деньги шли рекой. Не знаю, насколько Дримворд удалось продвинуться сейчас.