Выбери себе Sucht
Шрифт:
Как только рюмка опустошалась, внимательный организатор сразу же подскакивал с бутылкой и подливал еще. Автор, не нарушая привычного ритма, продолжал увлекать слушателей в мир, где все смешалось: реальность с фантазией, интеллект с инстинктами, алкоголь с никотином, любовь с доверием и масса других, понятных и не совсем составных.
При раздаче автографов писатель подпитывал себя уже энергией, даримой одновременно двумя зухтами. Он дымил - наверняка, дорогой и действительно соблазнительной - сигарой и попивал красное, расширявшее сосуды во всем его еще не старом крепком теле, вино.
Счастливый, подумала Дана. Жить
Дана открыла бутылку красного вина, плеснула немного в большую пузатую рюмку и стала медленно вводить в себя колдовскую бордовую жидкость. Выпивала она не часто и интуитивно чувствовала, что поглощение алкоголя ее зухтом никогда не станет.
Интересно все-таки, а какое сочетание зухтов могло бы быть оптимальным для меня?- запретно-преступные мысли впервые прокрались в ее золотисто-рыжую голову.
В дверь позвонили - вернулся Ян от друга.
– Привет, что есть пожевать? А где твой штойербератер, опять работает?
– Почему дольше задержался?
– Ну, я ж говорил, Максу игру подарили, у меня такой нет. Опять сосиски с макаронами? Ну, ты даешь. Максова мама почти каждый день что-нибудь новенькое готовит, а тут...одно объяснение - работа, работа... Ну, не работай столько.
– Ты ж любишь сосиски с макаронами.
– Люблю, но и другое тоже. Все у тебя времени нет. А как же другие? Максова тоже работает, полдня, ну, и ты также могла б. А сейчас что? Ведь телевизор смотришь...
Дане не хотелось начинать перепалку с сыном. Легким он никогда не был, а на подступах к пубертету все негативно-протестующее обострилось еще больше. Можно было часами с ним ссориться и выяснять отношения. Но она выбрала другой путь - не фиксировать свое внимание на том, что его раздражает, вызывает недовольство. От недостатка внимания негативное сморщивалось, уменьшалось в размере и переставало угрожать. Старалась добиться чего-то путем выторговывания.
– Завтра сделаю фрикадельки и пюре. А ты мне поклянешься, что не будешь спорт прогуливать? Договорились?
Ян ненавидел спорт и часто прогуливал. Индивидуалист, он терпеть не мог стадных занятий - куда-то вместе бежать, перепрыгивать, повторять заученные, предписанные нелюбимым учителем, упражнения. Ему грозила пятерка, что-то надо было делать. И если б решению проблемы помогла более разнообразная кормежка, Дана стала бы мучить себя удлиненным по времени стоянием у плиты после трудного рабочего дня, заполненного зухтами.
Сын мотнул головой и поспешно исчез в своей комнате - ну, конечно же, скорей к компьютеру. Ведь только что сидел с Максом у экрана и вот снова.
Она глотнула еще вина. Что-то надо делать... Ведь перед ней исповедываются сотни зависимых, раскрывают в деталях свои индивидуальные реакции на тот или иной зухт. Нужно постараться использовать ценные наблюдения, попробовать изменить стереотип поведения сына. Важно только как следует, серьезно, погрузиться в это задание.
Итак, для пубертетного возраста типичен целый набор раздражителей,
оказывающих на подростков особо сильное влияние. Компьютерная жизнь Яна отодвинула все остальное в его среде обитания. Надолго? И что могло бы стать заменой? Одни умиротворяются, заполучив массу мелких зухтов, других больше всего увлекает в конкретной фазе какой-то определенный, самый сильный зухт. То же самое сейчас происходит и с сыном.Нужны другие сильные раздражители, чтоб ослабить власть его зухта. Так, возможные варианты... Lesesucht еще раньше отбросила... Liebessucht, например. Ах, зачем? Еще рано, ни к чему это. И потом - а что, если по сумасшедшему влюбится? Новые проблемы, с деланьем уроков еще хуже станет... Risikosucht?
– только не это, а, может...
Дана вспомнила, что собиралась принести пару бутылок с соком и минеральной водой из подвала. Открыла входную дверь, подъезд показался неуместно шумным в это вечернее время. Она сделала несколько шагов вниз и тут же остановилась.
Из Ритиной квартиры выносили на носилках женщину, страшно худую, неопределенного возраста. Она тихонько стонала. Нести ее было легко и санитары умудрялись еще болтать друг с другом на темы, никакого отношения к больной не имевшие. Дана подумала - быть может, какой-нибудь редкой Ритиной приятельнице стало плохо, но непонятно тогда, где же сама Рита.
Соседка с нижнего этажа, она стояла у своей раскрытой двери, произнесла громко:
– Может, уже и отмучилась, а, может, и отойдет еще, кто знает. Врач сказал, что месяц почти ничего не ела, только алкоголь пила. Теперь в мозгу необратимые нарушения.
Из-за ее плеча высунулся муж, Дана не любила этого высокомерного дядю с огромным пивным животом.
– Какое отойти, самое лучшее в психиатрию, там и оставаться или в хайм какой. Ну уж только не здесь - и пожар может устроить, да и вообще мало ли что.
Дана не вступила в разговор, вежливо попрощалась и поспешила в свою квартиру. Ей захотелось тут же выговориться, да только вот кому? Яну? Зачем ему все это и захочет ли понять, вникнуть? Ведь он совсем отвык видеть реальность такой, какая она есть, искусственная компьютерная жизнь оккупировала его мозги.
– Я-а-а-н! Хочу с тобой поговорить.
– Сейчас не могу, никак, в интернете ж, пишу, потом, не горит же, донеслось из комнаты сына.
Ну, конечно, так она и думала - ни до чего ему. Из Даны червями-слизняками полезли угрызения совести под руку с бледнолицыми мыслями-миротворцами.
Рита, Рита... соседка ведь... Но она ж сделала все, что могла, позвонила после срыва сестре.
Ах, какой подвиг - позвонила... а, может, сестра - немолодая ведь сама умерла или в больницу слегла. И, значит, Рита осталась один на один со своим врагом-зухтом.
Но я же видела иногда свет в ее окнах, поэтому и подозрений не возникало.
Свет... А почему, собственно, был свет? Если бы ее в клинику отвезли, то дома никто бы и не жил.
Никто? А, быть может, сожитель вернулся и дожидался ее возвращения.
Ага, а посетить хотя б разочек никак не могла, да? Или не хотела?
Дана злилась на себя, что упустила Риту - могла бы предложить ей хоть какую-то помощь. Давило неудовлетворенное желание выговориться кому-то. Она вздохнула и стала набирать телефон белобрысой аптекарши Лары. Та регулярно утешалась у разумной Даны, но вот сейчас утешительница нуждалась в ней.