Вурдлачка
Шрифт:
– Но как я к ней попаду? У меня нет денег даже чтобы добраться до Великограда.
– Забыли про конкурс, Серова?
– Нет. И тут-то я как раз мешаю своей группе выиграть приз.
– Я поговорю с преподавателями, объясню ситуацию, думаю, мы сможем принимать от тебя устные ответы вместо письменных.
– Да разве ж другие пойдут на такое? – возразила я, но в душе загорелся огонёк надежды. Кровь забурлила. Я даже подалась вперёд, ближе к Зорану.
– Пойдут-пойдут, – заверил профессор. – Понимаете ли, Диона, позвольте мне к вам обращаться по имени, да, вы не можете читать и писать. Однако вы нашли способ компенсировать это неумение. Замечу, что с первого раза запоминают только иллюзионисты,
Выходила я из аудитории в самом приподнятом настроении. Не верилось, что профессор не поругал, а успокоил и вселил надежду в сиротку.
Сестра и Таиса уже ждали меня в столовой. На их лицах застыло беспокойство. Когда же я им передала разговор с преподавателем, то они расслабились. Мы с большим аппетитом пообедали.
В тот день силоведение я тоже завалила, но кабинет покидала с решительным настроем, несмотря на то, что заработала недовольный взгляд от Семьдесят Четвёртой. Её неодобрение не сломило боевого духа. Всё-таки слова Зорана возымели эффект. Я готова была бороться за своё место в академии.
***
Особое отношение преподавателей не укрылось от внимания сокурсников. Одногруппники, как только за день мы получили наивысший балл (на письменные вопросы я отвечала устно учителям), завалились в нашу с Ри маленькую комнатку. Пришлось им рассказать о своей проблеме. Точнее, этим занялась сестрёнка.
– Мы заметили, что у тебя проблемы,– заявила Мира, – но не думали, что всё так плохо. Извини, что плохо думали о тебе.
– Мы думали, что ты бунтуешь против новой системы, показываешь свой характер, – добавил парень по имени Малик. Он прослыл у нас шалопаем, подстраивал различные шутки над студентами и пару раз над профессорами, иногда препирался с преподавателями, но всегда блестяще отвечал на уроках.
Я покачала головой на его замечание.
Ребята меня не бросили. Они составили график, когда и что каждый из них будет читать, если задаётся материал на самостоятельное изучение. Никто не отлынивал. Все старались мне помочь. В свою очередь и я оказалась незаменимой. Так, например, если кто не успевал записывать лекцию, то ребята знали, что могли спросить у меня. Никому из них я не отказывала.
– Если из группы вылетит студент за неуспеваемость, то мы сразу опустимся на последнее место в рейтинге, – объяснила наша староста рвение ребят.
И я была им очень благодарна за поддержку. Пусть основой для их помощи послужила банальная корысть, личное желание – посещение Великограда, знаменитого города, где произошло немало исторически важных событий нашего мира, но благодаря этому я почувствовала себя частью студенческого сообщества. Отверженность уступила место сопричастности.
Мои успехи в учебе становились выдающимися. Тут, в стенах Резигардской Академии Кровников, у меня и родилась мечта – поступить в Гидаирскую Академию Ядологии и Травологии. Желание изучать травы, зелья и яды подстегивала и преподаватель по общей травологии, профессор Зелини. Она частенько рассказывала о своей учебе в ГАЯТе. Я видела, что у неё остались приятные воспоминания о студенческих годах. Но с особой теплотой профессор рассказывала о временах, когда она училась в Великоградском университете и о госпоже Ректоре. Из-за её рассказов мне тоже захотелось побывать там.
Новость о моей способности с первого раза запоминать материал разлетелась мгновенно. Однако
на следующий день после того, как я призналась Зорану, случилось кое-что…Мы сидели на практическом занятии по травологии. Нас разделили на подгруппы по три человека, и Нинон Зелини вышла, получив уведомление от ректора. Ко мне и Риране присоединили Шаллу. Тихая, с переменными успехами в учёбе девушка. Пару раз мы теряли из-за неё прилично баллов, но мы старались и её поддержать.
Работать с противоядием нужно было осторожно из-за того, что все ингредиенты требовалось тщательно взвешивать и добавлять ровно столько, сколько написано в рецепте. Лишняя щепотка могла испортить зелье и снизить его эффективность. За неправильно приготовленное противоядие снижали баллы всем членам подгруппы.
Рирана давно усвоила, что мне нельзя мешать, когда я варила снадобья, поэтому сестрёнка молча исполняла мои указания. Но не Шалла. Она все время норовила сделать всё по-своему. Девушка спешила и в итоге сыпанула чамбора больше, чем требовалось.
– Это ты виновата,– обвинила меня Шалла, когда зелье потемнело, и, надувшись, отошла в сторону.
Странно, но на её слова я совсем не обиделась. Даже не заметила их. Всю свою жизнь меня только и делали что обижали, а я молчала, забившись в дальний угол.
Оглянулась на одногруппников. Кто-то из них заметил нашу размолвку, кто-то продолжал сосредоточенно варить зелье, и ничто не могло их оторвать от практического задания. Все работали. Работали на благо группы, чтобы ее рейтинг не упал.
Взгляд вернулся к котелку с испорченным снадобьем. Нет! Не позволю заработать низший балл! Я сделаю всё, чтобы наша группа смогла выиграть поездку в Великоград.
Как только решение было принято, я тут же бросилась к шкафу, где располагались ингредиенты для практических занятий. Открыла дверцу, и на меня хлынула дикая смесь различных ароматов. Я прикрыла глаза, погружаясь в какофонию запахов.
Нужны были такие компоненты, которые исправят ошибку Шаллы. Просто увеличить дозу остальных составляющих не получится, потому что каждый ингредиент кладется в определённое время и в строгой последовательности, чтобы сохранить свойства трав.
Ещё на лекции я хорошо запомнила запах правильно приготовленного противоядия на всех этапах его создания. Теперь оставалось это воспроизвести. Ориентироваться пришлось на собственный нюх, не обращая внимания на названия, которые были написаны на этикетках.
Я сыпала компоненты на глаз, изредка задерживаясь рядом с котелком, чтобы размешать полученную смесь. И настолько увлеклась этим делом, что когда оставалось доложить пару последних ингредиентов, голос Семьдесят Четвёртой напугал меня:
– Где Серова?
Я оторвалась от котелка и посмотрела на вурду. Взирала на меня она с ярко выраженным возмущением. Крылья носа трепетали. Губы Хейдагарда сжала. Её взгляд сделался пронзительным, словно пронизывал насквозь. Под ним мне стало неуютно, страшно. Вернулось то время, когда я была изгоем в деревне. Ссутулилась. Униженно пригнулась к земле, уменьшая свой рост.
– Пошли со мной, – приказала она, схватив меня за руку, и потащила за собой.
Мы неслись сломя голову по коридорам академии, вихрем ворвались в её кабинет. Семьдесят Четвёртая швырнула меня в кресло и уселась на своё место за столом. Повисла тишина. Я скрючилась в кресле, боясь слово произнести. Вроде бы нигде не нарушила правил. Зачем я ей?
– Итак, Серова, – поставив локти на стол, посмотрела на меня Хейдагарда, – почему вы не рассказали мне о своей проблеме?
Ответить я не успела, да и не знала, что ответить, как дверь в кабинет Семьдесят Четвёртой с хлопком раскрылся. На пороге стояла запыхавшаяся профессор Зелини. Тяжелой поступью она вошла в комнату.