Второй шанс для двоих
Шрифт:
– Ну конечно, как же… Ладно, раз ты так хочешь… Черт, ведь знала, что не стоит прекращать к вам двоим заглядывать по утрам. Ваши родители ведь предупреждали, что это может произойти в любой момент, а я самонадеянно подумала, что пронесет…
Так, и что она сейчас имеет в виду? Неужто нашу ту самую «проблему»? Ну надо же, одной тайной меньше. Только это сейчас не проясняет ни черта!
– Ольга Дмитриевна, – в голове бешено скачут мысли – проблема, Дэнчик, старый лагерь, Алиса… – О чем Вы?
– Максим, ну… – на секунду она смутилась и запнулась. – Я о вашем с ним лунатизме.
А?
Очки,
Лунатизм, стало быть… Как все тут удачно подготовлено. Объяснение всех возможных странностей с нашей стороны на все случаи. Причем объяснения даже разумные.
– Ты лунатик? – удивленно уставилась на меня Алиса.
– Мы с Дэном в детстве этим… болели, – ладно, подыграем. – Но ничего подобного с нами не происходило много лет. Врачи решили, что это было связано с незрелостью нервной системы и больше к этой теме мы не возвращались. Вот я как-то и… не упоминал об этом.
– Прикольно! – ну да, Ульянка как обычно. – И сколько по времени ты мог так бродить?
– Минут пять, не больше, – совсем уж шизиком себя выставлять как-то вообще не хотелось. – И, Уля, я буду тебе очень благодарен, если ты не будешь в дальнейшем поднимать эту тему. Тем более, с таким восторгом в глазах.
Господи, как же стыдно-то… Словно я по пьяной лавочке наломал дров, а теперь мне более трезвые друзья рассказывают о вчерашних подвигах.
– Да почему? – не хотела униматься девчушка. – Это же ведь круто! Прям как в фантастических рассказах Булычева или…
– Улька, тебе Макс что сказал? – грозно сверкнула глазами Алиса.
Надувшись, младшая притихла. А старшая, тут же изменившись в лице, игриво мне подмигнула. Я же прямо сейчас был готов расцеловать ее. Она не собиралась от меня отворачиваться, даже зная о моей особенности, которой как бы и нет, но для всех есть. Какое же это приятное и греющее душу чувство – знать, что ты можешь полностью довериться кому-то и что ты действительно нужен.
– И этот дурачок мне тоже ничего не говорил, – покачала головой Славя. – Ну, подумаешь, лунатизм был в детстве. Горюшко луковое…
– Чего делать-то будем? Надо зе что-то предпринимать, – Ульянка быстро забыла об обиде на подругу и теперь снова выглядела такой возбужденной, что опять разучилась говорить букву «ж».
– Что делать, что делать, – пробормотала Ольга. – Поисковый отряд организовывать, вот что делать! И организовывать немедленно, раз Денис действительно может быть в старом лагере. Есть добровольцы из присутствующих? – и почему-то при этом довольно многозначительно на Алису смотрит. И понимай, как знаешь – намек это на то, что ей стоит в этом участвовать или как раз-таки наоборот.
– Я пойду, – твердо заявляю я, пока такой подходящий момент нарисовался.
Вожатая сердито прищурилась:
– Максим, это исключено…
– Ольга Дмитриевна, он мой лучший друг!
– А тебя вчера избили! – кажется, она сейчас правда думала, что звучала безапелляционно. – Ты в медпункте должен лежать! Что
ж я за вожатая такая, если…– Ольга Дмитриевна, – перебил я ее с холодным спокойствием. – Он. Мой. Лучший. Друг. Мне совесть не позволит остаться в изоляторе отлеживаться. Можете меня хоть силой запирать, мне все равно. Я найду способ выбраться и отправлюсь на его поиски вместе с остальными.
– Максим Жеглов, я твоя вожатая, – в ее голосе даже послышалась какая-то угроза. – И не позволю собой помыкать.
– Понимаю, – кивнул я. Я не выдал голосом никаких эмоций, как и не высказал вслух ни одной из своих мыслей по этому поводу. Кажется, я действительно научился сначала думать, а потом говорить при общении с людьми. Может, через какое-то время я и забуду об этом навыке, но уж до конца смены моей памяти должно хватить.
– А еще ты должен понимать, что иногда благих намерений недостаточно, иногда нужно быть в здравом уме, – хорошая попытка, Ольга Дмитриевна, но нет. Не убедите.
Пауза. Самое время чуть ослабить давление, дать Панамке время подумать.
– Знаешь, Денису очень повезло, что у него есть такой друг, – сдалась. Ну и отлично. – Еще кто?
– Глупый вопрос, Ольга Дмитриевна, – сверкнула зубами Алиса. – Мы все пойдем.
Славя одобрительно кивнула в подтверждение ее слов. А вот на лице Ольги Дмитриевны возникло выражение абсолютного ужаса, которое она, надо отдать ей должное, сумела быстро подавить.
– Все, да не все, – откашлялась та. – Советова никуда не пойдет, и это уж точно не обсуждается.
– Ох, да ладно Вам! – запротестовала Ульянка. Я быстро окинул взглядом девчонок, но что-то ни Алиса, ни Славя не спешили выказывать ей поддержку. Не я один, видать, подумал, что это так-то мудрое решение со стороны вожатой. – Я буду предельно осторожной! Меня никто даже не заметит!
– Ульяна, ты еще маленькая для таких… мероприятий, – подобрала нужное слово Ольга.
– Ну конечно, – с горечью поморщилась та. – Зачем меня всерьез воспринимать, действительно. Спасибо за то, что вновь подтвердили когда-то давно сделанные мною выводы.
– Да что ж вы заладили-то все с этим? – вожатая схватилась руками за голову. – Запомните уже, наконец, что я воспринимаю всех вас всерьез. Я не отношусь ни к кому из вас снисходительно. Но сейчас отвечаю за вас я. За каждого. И если с кем-то что случится, то отвечать буду тоже я. А мне бы этого не очень хотелось. Максиму я сейчас готова пойти на встречу по понятным, надеюсь, причинам, но ты, Ульяна, уж извини, но останешься в лагере. И это не потому, что я хочу как-то тебе унизить или еще что. А просто потому, что я тебя прошу.
Ульянка плотно сжала губы и отвернулась, вперив мрачный взгляд в песок. Мне ее даже стало жалко, она ведь так хотела отправиться с нами в это приключение. И видно, что понимает, почему вожатая не хочет ее отпускать. Но обидно. Ее можно понять.
Помощь пришла со стороны Слави, которая присела напротив девчушки и крепко ее обняла:
– Ну не дуйся ты так, Уль. Строго между нами, скоро тут начнется раздача пирожков с вареньем и компота. Разрешаю тебе взять наши порции. Ольга Дмитриевна, Вы же не будете возражать?