Второй шанс для двоих
Шрифт:
– Что сказала? – спрашиваю оцепеневшим голосом. Не к добру это, жопой чую. Что ж, блин, за невезение-то такое?
– Да что за сигаретами пошла, к этому придурку из деревни, как его там…
Тут меня словно пружиной подбрасывает.
– Она что, – чуть ли не кричу. – Совсем дура!?
Ульянка грустно кивает:
– Вот такая фигня, Макс. Уговаривала я ее не ходить, уговаривала, все без толку. Посредством тебя даже манипулировать пыталась, но она весьма доходчиво объяснила, чтобы ты катился ко всем чертям собачьим. И это я сейчас еще смягчить постаралась…
А
Так, спокойствие. Не думаю, что этот урод настолько отбитый на всю голову, что действительно что-то сделает с Алисой. Хотя, вспоминая его вполне себе игривый, так сказать, позавчерашний настрой… Нет, как бы он не пижонился, более чем очевидно, что этот персонаж – обычный озлобленный на весь мир гоблин, с которым даже пытаться разговаривать бесполезно. Только рожу бить. Про дружков его уж и говорить не приходится. Там все еще хуже, ибо эти просто тупые и злые.
А это значит, что мне нужно срочно двигать к старому лагерю. Место встречи, как я понимаю, не должно было измениться. Дорогу-то я примерно помню, а даже если чего забуду, то уж сориентируюсь как-нибудь, благо, топографическим кретинизмом не страдаю. Лишь бы только поздно не было.
Вашу мать, как же я хотел бы сейчас быть уверенным, что зазря панику навожу, кто бы только знал…
– Ладно, – успокаиваюсь, хлопнув Ульянку по плечу. – Ты сделала все, что могла, не парься. Остальное теперь – моя забота.
– Что значит «твоя забота»? – вскинулась девчушка. – Лиска – моя подруга. Так что не твоя, а наша!
– Уля, прекрати, – пожалуй, получилось куда резче, чем я хотел. Обеспокоенное выражение лица у рыжей-младшей никуда не делось. – Это не игра. Не хватало мне только, чтоб ты еще там у меня под ногами путалась.
– Но я же помочь хочу… – попыталась было пронзительным, похожим на писк летучей мыши, голосом протестовать та. – И вообще, ты уверен, что один с ней справишься? Дорогу правильную найдешь? Я вот нет.
– Уверен. И ты уже помогла, – стараюсь я выдавить хоть какое-то подобие улыбки. – Даже больше, чем ты думаешь. Так что с чистой совестью иди домой и не строй из себя героиню почем зря. Такой ливень – не шутки. Зачем выходить на ежа с голой жопой? Заболеешь, простудишься, мне Виола за это «спасибо» не скажет. И так она меня сегодня ниже плинтуса опрокинула. Хотя… – тут я призадумался. Дождевик это, конечно, прекрасно, но идти по такой погоде через лес до старого лагеря в шортах и кедах – удовольствие ниже среднего. А еще скоро и темнеть начнет. Ситуация. – Я сейчас к себе, переодеться, а ты сгоняй до кибернетиков, фонарик у них свистни, всяко есть же.
– Да по любому, – хмыкает. – Жди тогда у себя, я мигом!
Видимо, Ульянка и сама уже поняла, что при такой погоде она долго по лесу прогуливаться не сможет даже в каком-нибудь костюме ОЗК. Ну, тем и лучше. Рыжая-младшая вновь включает первую космическую и, закрывая лицо от ветра и капель, уносится в сторону ворот. Я тоже ускоряюсь и, перепрыгивая лужи, спешу к домику.
Дэнчик сидел за столом, склонившись над
своими мемуарами. На мое резкое появление, сопровождаемое оставленными на относительно чистом полу грязными мокрыми следами сорок второго размера, никак не отреагировал.– Чего ты все правда мельтешишь-то? – интересуется. – Ляг, отдохни, книжку почитай, сама природа, так сказать, к этому располагает. Тем более уж, после всего произошедшего. У меня из-за этого быченьки по ляжкам до сих малясь подтекает…
Сказать или нет? Учитывая сложность текущего момента, надо бы, конечно. Помощь в лице Дэнчика при возможной потасовке с местной гопотой мне бы совершенно не помешала. Но что-то мне подсказывало, что лучше все постараться сделать тихо. Пропажу меня с Алисой Панамка еще как-нибудь, да спустит, привыкла уже поди, а вот если еще и Дэнчик до кучи пропадет, то это точно добром не кончится.
А с теми товарищами… Ну, никогда не поздно начать учиться кулаками-то махать. Может во мне скрытые таланты, и я как Элайджа Вуд в том фильме про футбольных фанатов научусь за секунду зубы сносить. Жизнь ведь так интересна и удивительна… Мать ее.
– Да вот… драма-с… ДваЧе на меня справедливо обиделась и решила в дождичек прогуляться. Теперь иду искать беглянку, пока ей вожатка по попе не надавала, – сглотнул я вдруг ставшую густой слюну, уже зашнуровывая зимние лакостовские кроссы. – Прошу только никому и, если что, прикрыть меня любой ложью, на которую ты способен. Можешь сказать, что я в луже утопился.
– Кому я тут буду рассказывать, комарам? – закатил глаза тот. – Или этому, Адамсу твоему? Не парься, Максон, думается мне, в такой ливень даже Панамка из домика не высунется при всей своей шизе касательно лагерных правопорядков. А по поводу лужи, кстати, мысль хорошая. Возьми на заметку.
Тиканье часов напоминает бомбу. Тик-так, тик-так. Надо ускориться. Алиса ведь там совсем одна, мокнет, еще и общество этих отбросов рисуется. Стало невыносимо совестно за каждую секунду, проведенную под крышей.
– Знаешь, не самый интересный челлендж, если подумать. Уж точно не в моем стиле.
– Нет, с тобой действительно что-то не то, – отмечает Дэнчик, оторвавшись от записей. – Ты очень странно себя ведешь. Колись уже давай, чего происходит. Только не ври, блин, я все равно ведь пойму, когда ты что-то не договариваешь.
Перебив друга, я сделал резкий отрицательный жест рукой, поджав губы:
– Просто сейчас слишком многое поставлено на кон. И я, возможно, единственный, кто это понимает.
И, предупреждая дальнейшие расспросы, быстро покидаю домик. Некогда задерживаться. Идти сейчас по всему этому говну – это вам не два пальца об асфальт. Понимать надо.
Повезло, вышел аккурат под появление на горизонте Ульянки. Желтое пятно я разглядел без особых проблем даже с учетом замыленных очков.
– Спешила как только могла, – сообщила девчушка, протягивая мне типовой походный фонарь. – Особо его не мочи, Шура доходчиво подчеркнул, что он и так на ладан дышит.
– Спасибо, – кивнул я, просовывая фонарь под дождевик и фиксируя его за ремень.