Второй шанс для двоих
Шрифт:
– Ха-ха, Ритка пишет признание, ха-ха! – продолжал смеяться паренек под полное одобрение товарища. Лицо у него какое-то знакомое, странно… – Поздновато ты чухнулась, его уже та рыжая из первого отряда застолбила! Я сам видел, как они позапозавчера купались вместе!
– Рожков, Дронов, отдайте!
Батюшки, так второй это ж тот самый феодал из медпункта! То-то думаю… Сам не задирает, так принимает косвенное участие. М-да, надо было все же, чтоб Виола ему какую-нибудь пилюлю прописала. Так, чисто для профилактики.
А Антоха замер, как вкопанный. Ну, тут не нужно было быть семи пядей во лбу. Чтобы
– Эй, вы что тут устроили? – Антоха явно пытался сказать это чуточку более грозно. Но получилось тоненько и испуганно. Ох, боги, точно придется вмешиваться.
– Чо? – мгновенно вызверился в сторону моего товарища тот, который Рожков. И тут же заулыбался, как кот при виде добычи. – Ой, а кто это тут у нас? Тот самый объект обо… – тут уже его взгляд упал в мою сторону. Улыбка вмиг исчезла с задиристого лица.
– Здравствуй, друг мой ситный. И тебе здравствуй, Дронов, – приветливо машу рукой. – Как продвигается ваше с подружкой написание лозунгов к завтрашнему Дню Нептуна?
– Нормально, – процедил тот. А Рита теперь внимательно, старательно пряча слезки, стала переводить взгляд то на меня, то на Антоху, то на задир, явно перестав понимать, какая теперь роль ей отведена в данный исторический момент.
– Записку отдай… гад! – Антоха после моей небольшой поддержки почувствовал себя более уверенно.
– Слышь, каша-во-рту! – взвился Дронов. – Ты перестал получать только потому, что за тебя теперь старшаки впрягаются! Что теперь, типа, все можно стало?
– Не твое собачье дело! – голос едва заметно дрожал, но так мальчик держался молодцом. – Я и сам в рыло дать могу, понял? Но не считаю это необходимым. Мозги – вот мое оружие! – Ты ж моя умница! – А теперь верните Рите записку.
– В самом деле, – меланхолично поддакнул я, разглядывая бегущий узор трещин в потолке. – Тем более, что старшаки, как ты говоришь, впрягаются, далеко не за всех и далеко не за просто так. В случае моего юного друга – ну, хотя бы по той простой причине, что при всей его кажущейся неказистости – чести в нем поболе, чем в вас двоих вместе взятых будет. Так что давайте, пацаны, записку на базу и расходимся. Ну, или мы вновь можем поднять такую непростую для нашего брата тему, как кто по кому сохнет. Желающие?
С большой неохотой Рожков, едва заметно заалев щеками, ткнул рукой с запиской в грудь Антохе. Кивнув феодалу, оба удалились с крайне напыщенным видом.
– Честь имею, – едко бросил тот напоследок.
– Ее не иметь нужно, а пользоваться, – мрачно отозвался я. Впрочем, сомневался, что друзья-приятели эту сноску услышали.
Мой младший товарищ, который держался на ногах сугубо благодаря гравитации, с вымученной улыбкой повернулся к спасенной девочке и протянул ей ее собственность. Та раскраснелась пуще прежнего, легонько мотнула
головой и стремглав выбежала из ванной комнаты.– Женщины, – только и оставалось, что таким незамысловатым образом подытожить разыгравшееся представление. – Вечно с ними так. То недосказанности, то неприятности, то два в одном. Хоть бы раз какая рыжая голова без тараканов попалась… Тьфу ты… Просто голова без тараканов. А нам, мужикам, просто хочется, чтобы нас понимали без всех этих перипетий и выносов мозга. А уж все остальное – это такая ерунда…
А Антоха неожиданно смеется, продолжая крепко сжимать в руках записку:
– А зачем приписывать только мужчинам то, что на самом деле нужно всем людям без исключения? Это уже, знаешь ли, как-то не очень справедливо получается…
Не то, чтобы такая элементарная арифметика мне была как-то недоступна, но, признаюсь, я сейчас об этом даже и не подумал.
– Да? – наигранно удивляюсь. – Ты в этом точно уверен?
– Наверняка! – кивает, смеясь, Антоха. – Я вот давно понял, что девчата любят повыпендриваться. И это надо иметь в виду, мы же все-таки мужчины. И должны брать за них ответственность. Так уж заведено. Любую сказку открой – вроде вот царевна, да? А Иванушке все равно ее спасать приходится. В этом, как мне думается, и заключается смысл всего этого – трудности делятся на двоих.
Парнишка бережно сует записку в карман, улыбается мне и, махнув рукой, вприпрыжку оставляет меня в одиночестве, опять в немного пришибленном состоянии.
Непосредственность, говоришь? Лунная призма, дай мне силу, бл…
Посмотрел напоследок в окошко, повздыхал, да и побрел потихоньку в сторону выхода. Думаю, что я уже достаточно отсиделся, чтобы появиться аккурат к отъезду. Не думаю, что был какой-то смысл нервничать и торопиться.
Наблюдать за суетящимися под накрапывающим дождем представителями пионерского движения было довольно забавно. Наш отряд, от которого я благоразумно отпочковался, не был исключением. Разыскивали то амперметр Шурика (зачем он ему здесь?), то Ленин футляр от полароида, который она в самый последний момент, естественно, где-то совершенно радостно похерила.
Вот вроде отличница, а порой такая бестолковщина бывает… Ну, все мы не без греха. Сколько раз я свою электронку на ровном месте терял – счесть не перечесть.
Наконец вроде большая часть расселась по местам. Как следует перед этим между собой переругавшись, разумеется. Как же без этого. Я примечаю никем незанятое кресло в самом хвосте автобуса. В самый раз. Можно было, конечно, снова к Шурику подсесть, но даже руководитель кружка кибернетиков не заслужил того ушата говна на уши, которое я в теории могу ненароком вылить.
– Эй, человек без нервов! – окликают, как я догадался, вашего покорного, аккурат когда я уже поставил одну ногу на ступеньки. – Я тебя обыскался!
Смотрю – Глебушка. Идет с таким ехидным прищуром. Я кидаю вопросительный взгляд в сторону Ольги Дмитриевны, мол, не против, если задержусь? Та молча кивает, украдкой постучав наручным часам. Ясно, намек понят. Да я и не особо хотел так-то задерживаться.
– Да, Глеб, что-то случилось?
– Нет-нет, все отлично, – подмигивает зоотехник. – Хотя… Посидеть-то так нормально, поговорить о всяком так и не вышло, хотя, было бы интересно…