Второй обсидиан
Шрифт:
– Что случилось, Пай? – настороженно спросил Джуэл. – Мы должны были оказаться в городе.
– Я не рискнул, – признался маленький маг. – Там слишком много объектов, я пока не могу столько рассчитать. Но это недалеко. Чуть к северу.
– Да, это просто барханы закрывают все вокруг, – пояснил Бала. – Думаю, если мы обойдем один из них, то увидим город. Кулдаганские города ярко светятся по ночам, как звезды!
– Как звезды… – эхом отовался Милиан и прошептал:
О, мир прекрасный и нелепый,
От бед и горестей вдали!
Здесь, как во сне: я даже небо
Не отличаю от земли…
Он
– Так ты поэт, Мил… – со странной благодарностью в голосе произнес Орион. – И почему ты до сих пор молчал об этом?
– Я больше люблю слушать твои сказки, – отшутился Милиан. – Пошли, так и замерзнуть недолго.
Орион пожал плечами. Хорош же сказитель, который не разглядел поэта в своем друге! «Себе на заметку: скромнее надо быть,» – подумал Джовиб.
Бархан не сдавался долго. Обходить такие страшилища, как этот, не имело смысла, потому, не сговариваясь, они решили взобраться на вершину. Под ногами вяз песок; ночной холод немилосердно высасывал последнее тепло, и плащи тут помогали мало. Но вскоре все усилия были вознаграждены: вид с вершины бархана открылся прекрасный. Кулдаганские города действительно ярко сияли в ночи. Торгор, неожиданно оказавшийся совсем рядом, выглядел как полуночная диадема, облюбованная летучими светлячками, а поселения поменьше казались далекими звездами, мягко утопающими в темных складках роскошного бархата – арена (местного песка), черного в ночи.
…Звезды на небе, звезды на земле… Все это Милиан выразил совсем недавно в своих четырех стихотворных строчках, еще до того, как кто-нибудь успел это увидеть. В чем-то поэты схожи с гадальщиками: те же туманные предсказания, что сбываются непременно, но редко бывают поняты до того, как сбылись.
Приободрившись при виде кулдаганского великолепия, юные путешественники прибавили шагу. В сухом холодном воздухе каждый выдох вырывался из носа облачком пара, которое тут же растворялось во тьме, украденное пустыней. Так же как исчезали следы на песке, не прожив и нескольких секунд. У пустыни короткая память…
– Я слышал, нигде нет такой бурной ночной жизни, как в кулдаганских городах! – у Лайнувера клацали зубы от холода, но даже клацанье не исказило восторженного предвкушения в голосе.
– Повеселимся! – вторил старшему другу Оазис. – А то в Фираске ночами не очень-то разгуляешься!
– Здесь ночь – это день. – Бала пожал плечами. – Ночью здесь больше работают, чем веселятся. А днем такая жара, что полгорода не отходит от фонтана.
– Ясно, – сник Оазис. – А Рубеж, куда мы идем, такой же, как Торгор?
– Нет, – задумчиво произнес Бала, вспоминая свое пребывание в Рубеже пять лет назад. – Рубеж живет днем. К тому же, это боевой город: со стороны пустыни у него одни разбойники, со стороны Горелой Области – другие. Но там есть «ночная жизнь», да. Вам понравится, – попытался подбодрить он, но холод, тьма и вязкий песок под ногами уже сделали свое дело: радоваться не хотелось никому.
Кулдаган – загадочная земля, формально относящаяся к территории Юга. Но Торгор здесь – последний город, где встретишь Алую Стражу: дальше боевым магам делать нечего. Чуть сместишься от Торгора к Рубежу – и уже ожидай, что вместо излечивающего заклинания у тебя в руках полыхнет взрыв… хоть и с небольшой вероятностью. Так что Кулдаган – Область. Область на территории стабильной магии. И если брать Трансволо до Кулдагана, то не дальше Торгора. И к Рубежу придется пробираться с караванами.
Что до города, то он действительно оказался похож на Мирумир, разве что без вездесущего портового чада зигарелл. На каждом углу непременно торчал ресторанчик с кричащей вывеской, что-нибудь продавалось и соревновалось. И туристы приносили Торгору немалую прибыль.
Кровь Прародителей – Арники и Вадро – здесь
была сильно разбавлена за несколько тысяч лет открытости, но все равно то и дело попадались одинаковые лица (сероглазые, пепельноволосые мужчины и смуглые синеглазые женщины с рыжими курчавыми волосами), чему немало удивлялись все, кроме Балы, который уже проходил через Торгор однажды. Несмотря на все усилия староверов, особо преданных культу Прародителей, Торгор постепенно терял традиции.Джуэл поступил нестандартно: он позволил своим парням повеселиться в эту ночь и посорить деньгами. Денег, благодаря Паю, сэкономлено было изрядно, а благодаря «делам» Оазиса и Лайнувера – еще и заработано, а напряженность в отряде необходимо было как-то снять. И молодой командир не прогадал: на лицах его воинов появились улыбки; вскоре кто-то уже смеялся и хлопал его по плечу. К сожалению, самому Джуэлу не удалось развеселиться в эту ночь – слишком тяжелым камнем висело на душе предстоящее путешествие, так что он, уговорившись встретиться с отрядом на центральной площади на рассвете, отправился договариваться насчет каравана: идти самому по пескам тут немыслимо, если ты не потомственный Странник.
Надо сказать, и девятеро веселых не подвели: среди развлечений, кулдаганской выпивки и сувениров они не забыли прикупить подходящую для здешнего климата одежду. Толстые стеганые телогреи с капюшонами защищали от испепеляющего жара днем и от пронизывающего холода – ночью. Ирин Фатум также запасся стрелами в местной оружейной, и теперь они торчали из его колчана черными, как ночь, древками с полосатым оперением. Бала не преминул выспросить в дларях все о походах по арену, как здесь называли песок, вкладывая в это слово куда больший смысл: «Арен – песок, стекло и монолит». Кое-что он и так помнил, но узнал и несколько новых вещей, на которые раньше не обращал внимания. Ирину он осторожно сообщил, чтобы тот смотрел по сторонам и отстреливал пучеглазых маскачьих лазутчиков, которые доносят разбойникам о приближающихся караванах. Вопреки всем ожиданиям, маленький хмырь лишь благодарно кивнул и пообещал быть начеку.
Ночь развлечений измотала девятерых изрядно. Орион еще и выпил истинно по-пиратски, как умел только покойный Зига-Зига, потому сильно мучился утром головой и жаждой (пустыня ему это припомнит, когда каждая капелька воды будет на счету). Остальные выглядели немногим лучше. Джармин так и вовсе спал, сидя на плечах у Ориона; остальные клевали носами.
Ко всеобщему сожалению, в шумном (даже днем!) и веселом Торгоре задержаться не пришлось: караван Джуэл отыскал как нельзя вовремя: он отправлялся к Рубежу с утра. Пожилая женщина, которая вела его, глянула на потрепанных бурной ночью воинов, а потом на Джуэла с укоризной (мол, и эти сонные мальчишки – твои обещанные воины?), но файзул еще раз заверил, что в бою каждый из этих ребят стоит троих увальней с ятаганами, а лучник вообще для каравана незаменим. Женщина вздохнула, покачала головой, но отчего-то поверила; возможно, когда-то видела, как мастерски сражается любой Сохраняющий Жизнь, даже если это ребенок.
– Меня зовут Рамаяна Арникавадро, – сказала она. – Да будет легким наше путешествие.
…Терпение. Терпение. Терпение. Вот чему учат Сохраняющих Жизнь в первую очередь. Тяготы пустынной жизни безмолвно переносил даже Джармин, который страдал от жары больше всех. Страдания ему облегчили, как могли: Рамаяна разрешила мальчику весь путь ехать на пустокоре, Джуэл, Орион и Бала делились своей водой. Младшие воины – Коста, Пай, Милиан – поделились бы тоже, но Джуэл запретил. Памятуя о сниженной выносливости людей их возраста, он понимал прекрасно: день-два такого самопожертвования – и в отряде вместо трех воинов появится трое изможденных, ни к чему не годных мальчишек. Ирин же о том, чтобы делиться водой, как-то даже не задумывался: такая мысль просто не приходила ему в голову. Но по сторонам он смотрел исправно и двоих пучеглазов снял с их наблюдательного поста на бархане до того, как те успели даже пикнуть. Возможно, именно благодаря ему караван миновал самые опасные участки пути без боя.