Второстепенный
Шрифт:
Келпи выслушали директора, молча склонив головы. Красный от стыда Ди дрожащими руками снял с себя брошь и с поклоном протянул её директору.
– Мы… Мы понимаем вашу злость и признаем нашу ошибку, директор Аунфлай. Ай больше нам не сородич, его имя заклеймят печатью, и ни один ребенок больше не будет его носить. Чтобы… Чтобы восстановить потерянное доверие, я как вождь даю разрешение на проверку всех келпи Фогруфа телепатом.
Мерфин сжал ключ и процедил:
– Не сомневайтесь, мы проверим всех! А теперь убирайте это, - он брезгливо кивнул в сторону кровавой лужи под балконом – того, что осталось от Ая. – Чтобы через пять минут ни следа не осталось.
Келпи послушно пошли
– Она не успела всего на миг. Я создал щит, я протянул руку. Ей не хватило всего какого-то мгновения, - бормотал он. – Корион, ты веришь мне?
Корион смотрел на него и вертел в руках осколок прекрасного лица первого ученика. Рядом на земле лежало разбитое мраморное тело: руки, ноги, волосы, плащ. На первый взгляд, всё было на месте, но часы обратного времени на статую не подействовали, а осколки почему-то никак не складывались воедино, так, словно чего-то не хватало.
– Изольда вернется, Мэдог, - с горечью прошептал Корион. – Она пройдет сквозь туманы и возродится, а у Владыки шанса на возвращение больше нет.
Орден Золотой Розы почти в полном составе стоял вокруг пустых осколков и молчал. Они все были тенями Владыки, его руками и глазами. Они тысячелетиями оберегали его, последнего Изначального, того, кто помнил Великий Исход, свободно читал священные тексты и владел той, изначальной магией их родного мира. Их сокровище, их память, их счастье и смысл не уберегли, потеряли.
– У него больше нет привязки к телу, - хрипло сказал Ирвин. – Он переродится. Пусть без памяти, но…
– Нет, не переродится, - отстраненно возразил Мерфин. – Это была ловушка для безумной души. Если бы Владыка справился, он бы вернулся. А теперь, даже если он справится с безумием, то не сможет выбраться. Путь был только назад.
– Куда же его проводить? – тихо спросил кто-то.
– Все Изначальные спят в саркофагах своего рода, в своих сидах.
Аунфлаи замерли, переглянулись. Владыка был единственным эльтом королевского рода, известным им. В какой сид отправлять его?
– Альварах, - наконец, сказал Корион. – Его род там. Правда, состоит всего из двух представителей. Альваха и Илмарионы. Детоубийца и Владычица той стороны, - уточнил он, увидев непонимающие взгляды.
– Но откуда это известно тебе? – возмущенно спросил Нойт.
– Я, если помните, единственный, кто покинул Альварах за последние пятьсот лет.
– Мы не можем послать его туда в… таком виде, - заметил Ирвин, покосившись на осколки.
– У нас есть пара свободных саркофагов, - пожевав губы, признался Мэдог. – Но, сами понимаете, мы не можем пустить вас в усыпальницу рода.
– Да, конечно… Мы… мы просто поможем с телом.
Ирвин закрыл глаза, полоснул себя по руке ножом и срывающимся голосом затянул погребальную песнь. По его щекам покатились слезы. Эльты подхватили мелодию. Слова древнего языка налились силой, зазвучали болью и полетели в небо. Кто теперь им покажет воспоминания о родных фиолетовых лесах, голубом сиянии их гибнущей звезды и цивилизации бессмертных существ, от которой остались лишь беспамятные души?
Эльты плакали и собирали осколки статуи окровавленными ладонями, шепча слова сожалений и прощания. Что не удалось артефакту, с успехом совершили обычные руки. Эльты собрали всё до последнего кусочка и склеили их собственной кровью. Владыка уселся на скамью, поджав ногу и глядя чуть в сторону. Кровь не текла по камню. Она схватилась между трещинами,
расцветив белый тонкими кровавыми чертами. Мэдог поднял заклинанием скамью и осторожно унес в замок. Казалось, он совсем не замечал своих слез.Леди Изольду согласно традиции также напоили кровью, разоблачили и, уложив в позу зародыша, отнесли в лес за пределами замковых стен. Шли недолго – Мерфин вывел процессию к ровным рядам вишен, цветущих, несмотря на осень. Из ствола каждой смотрели женщины: кто-то стоял, кто-то сидел, кто-то застыл с поднятыми руками-ветвями, из которых росли охапки белых цветов. В центре каждого цветка переливался острыми гранями магический кристалл. Мерфин прошел вдоль них и взмахнул рукой. Земля перед ним расступилась, и эльты опустили Изольду в яму.
– Я отпускаю тебя от имени, всех долгов и обетов, с ним связанных. Вернись в свой род, и пусть твоя следующая жизнь будет счастливой и легкой, - выдохнул Мерфин, закрыл могилу и воткнул сверху сорванную с ближайшей вишни цветущую ветку.
Та пошевелилась, устраиваясь поудобнее на новом месте. Цветы опали, и на стремительно растущих ветвях зазеленели молодые листья. Из крепнущего ствола выглянуло лицо девочки, какой Изольда была когда-то. Где-то в пещерах совсем другого бруидена, на расписанной то ли узорами, то ли письменами стене, осыпался самоцвет и заиграл холодными ровными гранями.
Эльты подождали, когда дерево вырастет, раскинет на ветвях белые цветы с магическими кристаллами, а девочка превратится в женщину, и тихо отступили обратно к замку.
У посмертного древа остался лишь один. Он дрожащими пальцами огладил лицо Изольды, рухнул на колени и тихо-тихо завыл:
– Прости, прости, я опоздал. Мне так жаль, прости…
Корион отвернулся и нагнал остальных. Что связывало Изольду Аунфлай с Ирвином Эсквиллом, давно женатым на её кузине, ему знать не полагалось.
* * *
Я сбежала.
Да, трусиха. Но этот чертов магический мир меня доконал! Мало мне было сверхчувствительности, мало было абсолютной неспособности колдовать в рамках закона, мало было опекуна со странной логикой и повадками, так еще на закуску получила самый настоящий террористический акт! И от кого? От келпи! Ай, конечно, был заразой, но чтобы пронести в школу кучу бомб… Я от него не ожидала. Никто не ожидал!
И вишенка на торте – видения с симпатичным эльфенышем в колодце. Я уже убедилась, что сны о дедушке, бабушке и прочих личностях не просто сны и к событиям в этой альтернативщине имеют прямое отношение. Эльф Злат… Уж не Владыка ли Златовлас собственной персоной? А что? На моне чеканят профиль эльфа в венце – это раз. Статуей первого ученика профессор Хов очень дорожил, причем настолько, что оставлял на страницах мраморной книги полынь – символ горечи утраты – это два. Информация по Владыке Златовласу закрыта с пятидесятых. Примерно тогда же лорда Мэдога объявили героем, победившем Безумного короля, а профессора Хова выгнали из Ордена Золотой Розы, и только Аунфлай принял его в бруиден – это три. Вопрос! Если Владыка Златовлас – единственный правитель эльтов, то откуда взялся Безумный король? Уж не одно и то же ли это лицо? И почему лорд Аунфлай – герой, а профессор Хов – предатель?
В общем, дело попахивало государственными изменами с неясными мотивами, а в сочетании с Сопротивлением, которое умудрилось завербовать привратника и подорвать древнее убежище эльтов, вообще начинало подванивать. Да так, что узнавать какие-то ответы не хотелось категорически.
Ей-богу, лучше бы я попала в Хогвартс! Там расклад «хорошие-плохие» поддался бы анализу! К тому же там была Оборотка, которая позволяла менять и возраст, и пол, так что того черноволосого зельевара я бы точно охмурила, а тут – хрен! Причем дикий!