Второе пришествие
Шрифт:
Остатками зрения и сознания я зафиксировал, что Румен закинул топор на плечи и приблизился ко мне. Крикнул в сторону. Вокруг меня столпилось человека четыре, но я следил только за главарем, который то грозил, то хохотал, то ругался…
Затем свет погас полностью.
Но лишь для того, чтобы загореться вновь. Я почувствовал приятное тепло внизу живота. Оно поднялось выше, наполнило грудь, передалось через горло, охватило голову, ослабив болезненный жар, который жег затылок. Глаза вновь увидели печальную картину разрушенной церкви и группу бандитов, беседующих на ее фоне.
Через пару секунд вернулись и звуки.
— Покойник, —
— Закопайте его, — добавил низкий бас, Румен. — Я хочу знать, где его могила. Мне он понравился, буду гордиться этой победой.
— Рано закапывать, — добавил кто-то. — Он еще дышит. И смотрит на нас…
— Да не видит он ни черта! — огрызнулся главарь. — Не видит и не слышит… — Он осекся.
— Глядите! Его глаза… Что это у него с глазами? — испуганно пробормотал кто-то еще. — Что происходит?
— Добейте его!
Главарь отреагировал быстрее всех. Схватился за топор и в два шага подлетел ко мне, с ходу обрушивая свое огромное оружие. Он был быстр, чертовски быстр, но это уже было не важно. Все изменилось. Я изменился. Демон пробудился и пожелал отомстить.
Румен так и не успел опустить топор. Эфир, спровоцированный ограничениями человеческого тела, больше не сдерживал себя. Преграда из стального лезвия, деревянной рукояти и мешка из плоти и костей, держащего топор, была легко преодолима для клинка, горящего синим пламенем.
Я прошел сквозь него. В прямом смысле этого слова, разрубив главаря бандитов пополам. В воздух взметнулись кровавые ошметки. Но не успели они осыпаться на пол, не успели упасть дергающиеся в конвульсиях половинки, а я уже поразил новую цель. Мне было безразлично, кто это. Ярость демона была слепа. Умереть должны были все вокруг, все, до кого я мог дотянуться, все, кто боялся и ненавидел меня.
Крики ужаса тонули в предсмертных хрипах. Я больше ничего не видел и словно бы закрыл глаза. Мне вдруг стало тепло, хорошо и спокойно, захотелось спать. Я не стал отказывать себе в этой скромной прихоти, тем более что специально для меня в главном нефе разрушенной церкви звучала такая прекрасная колыбельная.
Не прошло и нескольких секунд, а я уже погрузился в сон.
Глава десятая
Внезапно я проснулся. Проснулся, чтобы открыть глаза. Открыл глаза, чтобы увидеть. Увидеть — и содрогнуться.
Я даже не мог представить, что моим глазам предстанет такая картина. Это было озеро. Озеро гладкое, спокойное, отливающее рубиновым светом. В нем отражалась луна, свет которой пробивался через огромную дырку в потолке.
Нет, озеро не было абсолютно гладким. Зрение стало четче, я заметил какие-то неровные островки, или отмели, или даже топляки. Разум упорно отказывался признавать, что меня окружали изуродованные человеческие останки. Но это было именно так. Трупы, истерзанные, расчлененные, распотрошенные. А озеро было всего лишь пленкой крови на полу.
Резкий приступ тошноты вынудил меня согнуться пополам. Я открыл рот, чтобы вывести рвоту и наткнулся взглядом на лицо. Это было лицо карлика, который приходил вымогать у алхимика деньги. Оно было очень аккуратно отделено от головы, сохранился лоб, глаза, нос, рот, даже передние зубы. Казалось, что все остальное скрывается с другой стороны поверхности озера. Но это было не так.
Глотку словно парализовало. Нельзя было ни выдохнуть, ни вдохнуть, ни слова произнести,
ни закричать.Я испугался, запаниковал. Страх запеленал меня, словно младенца, не позволяя ни двигаться, ни думать. Не знаю, сколько я простоял в ступоре, может, несколько минут, а может, даже пару часов, пока мне, наконец, не удалось сформулировать одну простую, но безмерно трудоемкую мысль.
«Хочу убраться отсюда!»
Я вздрогнул, постепенно отходя от ступора, и немедленно прыгнул. Практически не отталкиваясь от поверхности пола, я взмыл в воздух и, перекувырнувшись через спину, опустился на вершину каменного обломка. Только здесь не было крови, потому что люди просто не успевали взобраться на обломки, чтобы умереть.
Нет, больше я не мог ни минуты находиться в этом проклятом месте, развернулся и чудовищными прыжками, перелетая с одного обломка на другой, помчался на улицу.
Ноги несли меня вперед, словно обезумевшего волка. Должно быть, я сделал не один круг по ночному городу, прыгая по крышам домов и ныряя в переулки, пугая скот и спящих жителей, пока не оказался на пороге алхимической лавки Шина.
Прошло несколько минут, прежде чем я перевел дыхание и решился постучать.
Алхимик, что неудивительно, дверь открыл почти мгновенно.
— Ты жив! — воскликнул он, увидев меня. — Хвала небесам, ты жив… Когда ты ушел, вместе с теми… бандитами, я испугался, что ты уже не вернешься.
Он не удержался и обнял меня. Я никак не отреагировал. Молчал.
Шин подтолкнул меня в дом, проверил, не следил ли кто за мною, и закрыл дверь. На мгновение замер, сосредоточив внимание на своей ладони.
— Кровь? Откуда? — не сразу сообразил он. Впрочем, достаточно было взглянуть на мою спину. — Максим! Да ты ранен!
Для своего плотного телосложения и далеко не юношеского возраста алхимик двигался очень проворно. Я не успел и глазом моргнуть, как оказался на табурете, уже без рубахи, в окружении каких-то мазей и микстур, а Шин с намоченным полотенцем вытирал кровь.
А рана, кажется, была довольно серьезной. Я помнил, что ударился головой обо что-то, но не знал, с какой силой. Крови было много. Сначала Шин вытер мои плечи, затем шею, дальше уши, — много крови оказалось в правом ухе, — и начал осторожно промокать полотенцем волосы.
— Здесь болит? — Он аккуратно касался моего затылка прохладным полотенцем, — А здесь? Может, так? Ничего не понимаю, где рана? Не могло же появиться столько крови просто так, ниоткуда? Или это не твоя кровь…
— Я убил их, — неожиданно даже для себя самого признался я.
— Тех бандитов? — Мои слова, казалось, не удивили его. — У тебя не было выбора.
— Я убил их всех, — продолжал я. — Порубил, порвал в клочья, изничтожил. Всех. Всех до единого. Всех, кто там был…
— А ты мог поступить иначе? — Голос алхимика стал тверже. Он бросил полотенце и положил руки мне на плечи. Осторожно, боясь задеть несуществующую рану. — Разве ты должен был пожалеть их, этих негодяев, и позволить убить себя?
— Но я убил всех. Вдруг там были невиновные?
— Поверь, невиновных там не было. Я уверен, что ты никогда не причинишь вреда невиновным. — Шин вздохнул. — Те люди… Они были ограничены своим мировоззрением, отбирали хлеб у слабых, считая, что им все позволено. Отбирали силой. А тех, кто посмел отказать, — убивали. Рано или поздно судьбой уготовлена им встреча с более сильным, тем, кто сможет дать отпор. Или даже убить. Сильным, таким, как ты.