Чтение онлайн

Вероятно, Гитлер хотел показать, что он может быть таким же верным союзником Японии, каким был Черчилль в отношении Соединенных Штатов; возможно, он считал, что война между Германией и США так близка, что все это уже не имеет значения; может быть, он был слишком взволнован важностью событий. Видимо, это наиболее правильное объяснение. Когда 11 декабря рейхстаг собрался, чтобы заслушать сообщение об объявлении войны Соединенным Штатам, Гитлер сказал: «Я могу быть лишь благодарен Провидению за то, что оно доверило мне руководство в этой исторической борьбе, которую в течение грядущих пятисот или тысячи лет будут считать решающей не только для истории Германии, но и для всей Европы и, конечно, для всего мира. Создатель повелел нам изменить историю». Муссолини также заявил, правда с меньшим пафосом, что Италия объявляет войну Соединенным Штатам. Круг замкнулся. Началась мировая война.

Гитлер никогда не хотел воевать против Англии или Америки,

во всяком случае в течение предстоящих лет. Война против России была единственной войной согласно его собственному выбору. Японцы никогда не хотели воевать против Англии и Америки или даже против Китая. Муссолини никогда не хотел воевать против кого-либо сильнее Эфиопии или Греции. Державы «оси» осторожно продвигались вперед, ведя ряд малых импровизированных войн, пока нежеланная мировая война не настигла их. Италия уже практически оказалась на обочине. У Германии и Японии было прочное положение. Германия владела всем Европейским континентом и ресурсами европейской части России. Япония вскоре собиралась овладеть великой Восточной Азией: Малайей, Бирмой, Калимантаном и голландской Ост-Индией.

Явные победители признавали свою основную слабость. Никто из них не мог выдержать длительную войну. Через несколько дней после задержки на подступах к Москве Гитлер сказал Йодлю, своему ближайшему военному советнику: «Если дольше затянется, победы нам не одержать». Ямамото писал сестре после Пёрл-Харбора: «Ну, наконец началась война. Но, несмотря на весь шум, который не утихает, мы можем ее проиграть». Своему соратнику, адмиралу, он сообщал: «Тот факт, что мы добились небольшого успеха в Пёрл-Харборс, ничего не значит. Следует обдумать события и понять, как серьезна ситуация». Именно у Черчилля, а не у Гитлера и Ямамото было больше всего оснований радоваться: «Итак, мы победили в конце концов».

В июне 1941 г. война носила характер безрезультатного поединка между Англией и Германией. Через шесть месяцев она стала мировой войной. В нее были вовлечены все великие державы и большинство маленьких стран. Война велась на Атлантическом и Тихом океанах и на всех континентах, кроме Америки. В течение ста дней после Пёрл-Харбора у японцев был последний период легких побед. С тех пор неожиданностей было мало, победа зависела от превосходства сил. Проблема больше не состояла в том, как перехитрить врага, она состояла в мобилизации более крупных резервов. Организация имела большее значение, чем военная хитрость. Мировая война, начавшаяся в декабре 1941 г., была упорным противостоянием сил, как и первая мировая.

Коалиция против Германии, Италии и Японии – Объединенные Нации, как ее стали называть, – была потенциально гораздо сильнее своих врагов: богаче материальными и людскими ресурсами, сильнее с точки зрения стратегической позиции. Хотя Германия и Япония значительно расширили свои владения, им не удалось прорвать окружение. Теоретически они были еще в осаде. Но Объединенным Нациям предстоял долгий путь, прежде чем они смогли осуществить эту осаду на самом деле. Соединенные Штаты были неуязвимы, несмотря на все тревоги, связанные с появлением японской подводной лодки у берегов Калифорнии. России и Англии приходилось все еще отбивать нападение держав «оси» – России на собственной территории, Англии на Дальнем и Среднем Востоке и даже на своем острове. Россия и Англия были уже подготовлены к войне, Соединенные Штаты еще жили в мирных условиях. Миллионы людей надо было мобилизовать и обучить, промышленность перевести на военные рельсы. В конечном счете ресурсы Америки оказались так велики, что она смогла удовлетворять потребности войны и одновременно поднять уровень жизни своего народа.

У русских не было стратегической проблемы в самом широком смысле; единственной их задачей было поражение немецких армий, они всю войну сковывали 3/4 немецких сухопутных войск. Англичане и американцы стояли перед предварительной важной задачей – вновь обрести господство на море в борьбе с японским флотом на Тихом океане и немецкими подводными лодками в Атлантике. После этого у них была свобода выбора – либо нанести сначала удар по Японии, как хотели многие американцы, либо одержать победу в Европе. Если выбор падал на Европу, то вставал вопрос, где следует действовать – в Северной Африке и на Средиземном море или совершить прямое вторжение во Францию? Может быть, можно рассчитывать на решающие результаты бомбежки? Существовала и более глубокая проблема. В декабре 1941 г. Великобританию, Россию и Соединенные Штаты связывала только их общая борьба против стран «оси». Что нужно сделать, чтобы Объединенные Нации стали настоящим союзом?

Таковы были проблемы, о которых Черчилль сообщил в Вашингтон вскоре после Пёрл-Харбора. Хотя англичане в большой мере зависели от американских поставок и были более слабым партнером, у них имелись некоторые преимущества. Они воевали более двух лет и приобрели кое-какой опыт.

Американцы часто не учитывали этот опыт и несли тяжелые потери в перевозке грузов, например у Атлантического побережья, пока не предприняли конвоирование по английскому образцу. Сам Черчилль представлял большую ценность для Англии. Генерал Исмей так отзывался о нем: «Диапазон понимания стратегии, или „общая стратегическая концепция“, как говорят наши американские друзья, – во всем этом он был на голову выше своих профессионалов-советников». Верны ли были стратегические идеи Черчилля – вопрос несколько спорный, но он, конечно, умел их талантливо изложить. У американцев, наоборот, не было определенной концепции дальнейших действий, главное – в войне надо победить.

Согласие по одному пункту было достигнуто сразу и фактически без дискуссий: поражение сначала Германии, а потом Японии. Это вытекало из переговоров до Пёрл-Харбора. Кроме того, действия в Тихом океане должны были вестись в основном силами флота, но американская армия также хотела принимать участие в боевых действиях. Едва начав мобилизацию, она могла это сделать, лишь поддерживая англичан, а те были заняты на Европейском театре. Это имело важные последствия. Американцы стремились с самого начала организовать прямое наступление на Германию. Англичане же не воевали против Германии на суше, они сражались против Италии. Следовательно, американцы, решив не действовать сначала против менее важного врага – Японии, были вовлечены в войну против Италии – еще менее значительного противника. Это решение не было ясно сформулировано на первом совещании в Вашингтоне. Англичане предложили наступление на Германию, на фоне этого все остальное будет носить предварительный характер. Тем не менее на войне предварительные шаги превращаются в реальные дела, как произошло в данном случае. Фактически на первом совещании в Вашингтоне было принято решение отложить на два с половиной года кампанию против Германии на суше, второй фронт, как ее стали называть. Эта разница в стратегии выявилась в будущем. Основным достижением встречи в Вашингтоне было укрепление дружбы между Великобританией и Соединенными Штатами, такой дружбы никогда не было прежде между союзниками в военное время. Это произошло случайно и носило личный характер. Не был восстановлен Высший военный совет, который союзники создали к концу первой мировой, а Великобритания и Франция – в первые месяцы второй мировой войны. Все государства, воевавшие со странами «оси» или с Японией, были должным образом признаны Объединенными Нациями, но только Россия и в меньшей мере Китай шли своим собственным путем. Остальные страны были сателлитами: британские доминионы и находящиеся в изгнании европейские правительства – у Англии; республики Южной Америки, насколько они были втянуты в войну – у Соединенных Штатов; они подчинялись более или менее добровольно распоряжениям своих покровителей.

Руководство стратегией осуществлялось объединенным Комитетом начальников штабов: теоретически британским и американским комитетами совместно, практически же на совещании комитета в Вашингтоне англичане были представлены второстепенной делегацией, тогда как американский Комитет начальников штабов присутствовал в полном составе. По этой или иной причине Соединенные Штаты постепенно стали господствовать. Однако в декабре 1941 г. только англичане фактически воевали и, таким образом, ставили на карту свое право сохранить статус великой державы в изменившихся обстоятельствах.

Комитет начальников штабов действовал согласно стратегии, разработанной для него. Все важные решения принимали Черчилль и Рузвельт, англо-американский альянс основывался на их личных отношениях. Каждый из них господствовал в собственной стране: власть Черчилля теоретически была ограничена Военным кабинетом, власть Рузвельта никем не была ограничена. Черчилль излагал свои мысли на бумаге, Рузвельт раскрывал свои мысли редко. У Черчилля легко возникала эмоциональная привязанность к любому, с кем он был связан, – к Рузвельту и даже иногда к Сталину. У Рузвельта эмоциональных привязанностей, несмотря на его приветливость, не было. Он всегда оставался политиком.

Был еще один существенный элемент в англо-американских отношениях – экономическое и военное сотрудничество. Англия была страной, получающей помощь по ленд-лизу, и американцы обязались ее поддерживать, хотя не были слишком щедрыми. Уровень американского производства ненамного превышал уровень мирного времени. Импульс развернуть его исходил от Бивербрука, единственного министра кабинета, который сопровождал Черчилля в Вашингтон. Бивербрук сказал Рузвельту: «Производственные планы США на 1942 г., видимо, возможно увеличить по крайней мере на 50 %». Рузвельт прислушался к Бивербруку. Планы производства были увеличены на 50 %: например, в 1942 г. было намечено произвести 45 тыс. танков вместо 30 тыс. Американский официальный историк писал: «Вмешательство лорда Бивербрука было кульминацией кампании за увеличение продукции, которая проводилась в течение 1941 г., и результаты были действительно замечательные».