Встречный бой
Шрифт:
Вроде бы, казалось, ну чего тут трудного? Ведь в Старом мире еще с хрен знает каких времен все слышали про силы Тьмы и силы Света, про чудовищ, дьявола, чертей, чупакабру и прочих вампиров и оборотней. Ужастиков всяких разных наснимали столько, что замучаешься смотреть, книг написано столько, что за всю жизнь не прочитаешь. А когда вживую видишь чумного доктора или костяного удава, то почему-то отказываешься верить своим глазам, и мозг никак не хочет принимать простой факт, что исчадия ада вполне реальны и являются неотъемлемым атрибутом этого мира.
Вот тут и нужны были люди и методики, которые позволили и заставили бы обычных поселенцев этого мира принять новые условия жизни. Док был одним из тех, кто идеально для этого подходил. Между прочим, именно он придумал
От всех этих перипетий голова шла кругом. Мало нам было постоянно претендующих на господство в этом мире важных шишек из Новой Москвы, которые спали и видели, как все будут им подчиняться; мало нам было их приспешников – разудалой бандитской вольницы Гуляй Поля, обосновавшейся на наших границах, – так еще и порождения Тьмы в последнее время активизировались как никогда.
– Адмирал, вы еще забыли упомянуть чернокнижников и сатанистов, – съязвил Док. – Между прочим, вас предупреждали, что народу нельзя говорить всю правду, народу правда вредна! Но вы же у нас тот еще просветитель и демократ, все в людей верите. А оно вон как повернулось! Недели не проходит, чтобы ритуальное убийство не совершили или кровавую мессу не замутили.
– Док! А ну цыц! – рявкнул я. – Не мешай думать! Я же не просто так тут языком чешу, я вслух размышляю!
– Дык я вообще молчу. – Раков выставил обе руки вперед, как бы отгораживаясь от своих же слов. – Я, наоборот, хотел ясность внести. Вон казачок от ваших размышлений совсем сник: понимает ведь, дурашка, что его крале капец!
Док, конечно, в чем-то прав. Нельзя вот так брать и огорошивать наш народ всякими потрясениями типа «все, что вы до этого смотрели в фильмах ужасов, это истинная правда». А ведь меня предупреждали, что будут последствия. Пять лет назад, когда мне открылось истинное положение дел в этом мире, когда я узнал, для чего этот самый Закрытый сектор создан, я решил, что и все остальные должны об этом узнать. В итоге кто-то принял новые знания, кто-то их отверг, а нашлись и те, кто вопреки здравому смыслу решил воспользоваться новыми знаниями в своих личных, корыстных целях. Так появились всевозможные скрытые приспешники и почитатели Зла.
Человек так устроен, что ему хочется получить все и сразу. К примеру, зачем долгие годы тренироваться и совершенствоваться, если можно тайком перерезать горлянку невинной жертве, вызвать демона и выпросить у него идеальные формы тела. Правда, с гарантией в сто процентов вызванный таким образом демон тебя же и сожрет, но это никого особо не останавливало, и подобных вызывальщиков с каждым днем становилось все больше и больше.
Вот и нынешний карнавал с митингом в Петросвете из той же оперы. Десяток студентов нашего единственного вуза организовали тайное общество, целью которого был захват власти в СНР. Студенты решили призвать темные силы, которые, по их логике, должны были помочь им стать хозяевами Сиротинска, а впоследствии захватить и всю власть в мире Закрытого сектора. Как это обычно бывает, студенты были не простые, а сплошь золотая молодежь – отпрыски богатых и состоятельных семей Сосновска и Сиротинска.
По законам Сиротинской народной республики, вести здесь дела, а именно: заниматься бизнесом, открыть свое дело, занять руководящий пост – могут только граждане СНР, причем не просто получившие паспорт, а прожившие определенный срок. По этой причине многие деловые люди Сосновска и Новой Москвы отправляли к нам на ПМЖ своих детей и доверенных лиц, на которых оформляли свой бизнес в Сиротинской директории.
А поскольку наш политехнический университет был весьма неплох по меркам этого мира, то среди студентов было много молодежи из Сосновска. Вот группа таких молодых людей и замыслила захватить власть в Сиротинске. Для осуществления задуманного они планировали устроить массовый теракт с кровопролитием, которое должно было сыграть роль сакральной жертвы, необходимой для призвания темных сил.
И ведь у них могло что-то да выгореть.
Власть они бы, конечно, не захватили, силенок и ресурсов у них для этого не было, а вот устроить кровавую баню – это легко. Вырвавшиеся на волю приспешники Тьмы расползлись бы по округе, кидаясь на всех подряд, увеличивая свои силы с каждой новой жертвой. А еще могла вспыхнуть эпидемия какой-нибудь заразы, вроде «серой хвори», когда заразившиеся в течение пары часов превращались в кровожадных зомби, остановить которых мог только выстрел в голову.Короче, допустить этого было никак нельзя. Так что всех заговорщиков поймать, а как словят – допрос и расстрел, и по фигу, кто там у них папенька и маменька, в таких делах никакие родственники не спасут. А ежели следствие выяснит, что и родня имеет к этому безобразию непосредственное отношение, то хладнокровные ликвидаторы с добродушными лицами и безжалостными глазами придут и за ними.
Почему заговор золотой молодежи из Сосновска проморгали наши спецслужбы? Да потому что на самом деле у нас тех спецслужб, особенно аналитиков и следователей, с гулькин нос, это боевиков и ликвидаторов у нас вагон и маленькая тележка. Опять же, как ты этих заговорщиков отследишь, если они общаются в своем замкнутом круге, со стороны никого не привлекают, да еще и в материальных средствах не стеснены.
Нам еще повезло, что в дело вмешалась любовь. Любовь, особенно неразделенная, штука опасная, с ней шутить нельзя. Во время Великой Отечественной войны, в 1943 году в Москве так же случайно вскрыли заговор против советской власти, который Сталин обозвал «делом волчат», там тоже все вскрылось из-за юношеской неразделенной любви.
Казалось бы, эти великовозрастные детки все рассчитали, везде прикрылись, от всех затихарились, а обычного влюбленного юношу, который сох по одной из них, проморгали. Казачок наш, Леха Федоров, втрескался по уши в Нину Уманскую – младшую дочь Константина Уманского, банкира, заводчика и фабриканта из Сосновска.
У Уманского оставался бизнес в Старом мире – собственно говоря, весь его успех и был завязан на кооперации подконтрольных ему предприятий, расположенных по разные стороны портала. Из этого мира дешевое сырье шло в тот мир, где перерабатывалось и продавалось за хорошую, настоящую цену. Сиротинск Уманскому был интересен как стабильный поставщик платины и редкоземельных металлов. У нас сейчас строился завод, на котором он планировал перерабатывать редкоземельные металлы, производя расходники для автомобильной и электронной промышленности.
Леха Федоров, пусть и орденоносец, и сын знаменитого атамана, для Нинель Уманской был не более чем обычным деревенским простачком. Ну что ж, бывает и такое, любовь, как известно, штука тонкая, и не каждому дано ее понять. Короче, наследница империи Уманских дала нашему парню от ворот поворот, или, как говорят у казаков на Дону, выкатила гарбуза. Но Леха-то наш все-таки казак, парень горячий, его так просто не собьешь. Решил наш казачок, который, между прочим, по основной воинской специальности (это я прочитал в его военной книжке) был разведчиком, выследить свою ненаглядную и понять, на кого она его променяла.
Следил он за девушкой больше месяца. За это время Леха понял, что Нинель скрывает не сердечные тайны, а что-то пострашнее – то, за что ее гарантированно поставят к стенке, предварительно намазав лоб зеленкой. До самого последнего момента Федоров надеялся, что ничего страшного не случится, его возлюбленная наиграется в «игры престолов» да и бросит это опасное занятие. А как узнал, что произошло сегодня в Петросвете, так сразу понял, что девушку надо спасать.
Вначале он хотел силой ее выкрасть и увезти в родную станицу, но девушка пропала; он попробовал отыскать любимую, но безрезультатно. В итоге от отчаяния он пошел на крайнюю меру и обратился за помощью лично ко мне. Паренек подумал, что единственный человек, который сможет отмазать его Нинель от «вышки», это я. Леха искренне верил, что только я могу ему помочь. Так и было, только в моей власти было помиловать преступника, виновного в тяжком деянии… Вот только я ни разу этой властью не воспользовался.