Встреча
Шрифт:
– Похвально. Прекрасный подход и очень умный.
– Спасибо. Мы остановились с Аллой Ильиничной на причине смерти её подопечного.
– Остановка сердца на почве обширного инфаркта миокарда.
– Гм. Но он ведь получал поддерживающую терапию. Не так ли?
– Да, но его сердце не читало наших учебников. К тому же сердечная мышца уже была слаба из-за рубцов от предыдущих инфарктов.
– Это означает, уважаемая Алла Ильинична, что на вскрытии диагноз должен быть подтвержден. Правильно?
– Да.
– Что ж, тогда мы произведем эксгумацию тела и
– Я не понимаю на каком основании нужно делать эксгумацию… Разве есть подозрение в насильственной смерти? – с некоторым раздражением произнесла доктор.
– И в любом случае, уважаемый Андрей Степанович, к сожалению, эксгумацию произвести не представляется возможным,- очень весомо вступил в разговор адвокат Бергман.
– Почему это? Я получу все необходимые санкции.
– Уважаемый Андрей Степанович, дело не в формальностях, а в том, что тела уже нет.
– Как так?- подскочил с перекосившимся лицом полицейский следователь.
– По завещанию покойного я предал его останки кремации.
– Но завещания-то нет!
– Нет. Но у меня есть личная просьба Льва Давидовича, пусть земля ему будет пухом, и устно и письменно о кремации его тела и его желании развеять прах над Невой… А это имеет юридическое основание, как воля покойного при жизни, выраженная им в полной памяти и сознании.
– И вы исполнили его волю?
– Исполнил.
– И развеяли?
– Развеял.
– И когда же это случилось?
– Днями. С Троицкого моста. Нева ещё не покрылась льдом и ветер северный, порывистый развеял прах усопшего, светлая память, над водою и река поглотила его, как он того и желал.
– А почему не осуществили вскрытие в больнице сразу после смерти?
– Не было причины. Медицинское заключение налицо. Дети не были заинтересованы. У нас сегодня, как вы знаете, для вскрытия post mortem требуется согласие семьи. И, слава Богу, что так.
– А это письмо… ну, с просьбой покойника о кремации оно у вас?
– Вот. Прошу.
– Оригинал?
– Абсолютно. Копию я заверил у нотариуса и оставил себе.
Андрей Степанович Мартынов сидел бледный, пот лился с висков на щеки и выглядел он ужасно разочарованным человеком. Более того – убитым неожиданным поворотом событий. Вся тщательно выстроенная им цепочка следствия разрывалась к чертям собачьим и он оставался у разбитого корыта. И, тем не менее, он чуял, чуял чутьём ищейки, что тут что-то не так!
– Мы можем быть свободны? – после продолжительной паузы спросил Аркадий Петрович.
– На сей момент да. Но… возможно я ещё пожелаю побеседовать с Аллой Ильиничной.
– Она всегда к вашим услугам.
18
На Н-ской улице, там же где находилось сыскное агентство «Филин» во втором этаже располагалась и квартира частного детектива Карпа.
Следователь Мартынов позвонил в звонок у двери, ему открыла очень приятная дама средних лет и пригласила войти.
– Проходите, Андрей… - поднялся из кресла ему навстречу хозяин.
– Степанович. Но лучше просто Андрей. Я же к вам неофициально.
–
Чай? Кофе?– Чаю. Благодарю. Только не этих там цветочных, английских, а нашего, обычного.
– Наш обычный это Индийский, вы имеете в виду? Леночка, принеси нам, пожалуйста, два чая, ну и чего ещё к чаю.
Елена Дмитриевна поставила на стол в гостиной печенье, конфеты и вазочку с вареньем.
– Крыжовниковое, собственное, чуть кисленькое , но очень вкусное, - с улыбкой произнесла она и уселась с мужчинами за стол.
Андрей Степанович заерзал на месте. Зазвонил телефон. Елена Дмитриевна поднялась и вышла в другую комнату.
– Гм, я внизу при входе заметил вывеску агентства «Филин». Странно, подумал, ведь конкурент вам. А потом поразмыслил и решил спросить, не ваше ли это агентство?
– Моё. Приходиться подрабатывать по мелочам.
– Вот как! А я думал вы совсем на пенсии. Сидите себе на даче, в саду огороде разводите помидорчики, огурчики…
— Дача дело хорошее, у кого она есть, а пенсии маловато, чтобы дачу содержать. Вот и подрабатываю по мелочам.
– И правильно, Юрий Иванович, вам-то с вашим опытом и карты в руки. Я вот тоже думал, выйду на пенсию, открою свою контору. Но до пенсии мне далеко, так позвольте к делу. В нашем участке поступило сообщение о смерти одного господина у него дома. Я приехал. Скорая, правда, меня опередила. Но покойника я видел до того как его увезли. Человек этот богатый еврей. Жил в своем частном особняке в очень престижном районе. Не могу вам сообщить все подробности, Юрий Иванович, но очень богатый особняк, как наши дворяне жили. Покойный…
В эту минуту вернулась Елена Дмитриевна и поставила на стол кекс и сахар. Затем подала чай и, присела было к столу.
– Лена, извини, Андрей Степанович не совсем к нам в гости, он ко мне по личному делу…
– Извините, господа, важные мужчины! Хотела составить вам компанию, – опять же с улыбкой поднялась она и вышла из комнаты.
– Спасибо, Лена. Продолжайте, Андрей Степанович.
Мягкий свет старомодной люстры освещал главным образом стол в центре комнаты, оставляя все остальные предметы в тени. Это придавало обстановке некоторую таинственность.
– Ваша жена очень приятная женщина, Юрий Иванович, и такая понятливая.
– Спасибо. Так что вас заставило заподозрить неладное?
– А вот что. Старик умер в тот самый день, когда прилетел его сын из Америки. Частная сиделка покойного в тот же день исчезла из дома. Сын его прилетел утром, а появился у дома отца только вечером. Но никто не может сказать, где он был с утра до вечера.
– И что? Пока я криминала не вижу.
– А я вижу. Сиделка никогда не оставляла старика. Это первое. Второе, этот младший сын покойника, как я сказал, прилетел в город утром, а сообщил о своем прибытии брату только вечером, когда он якобы не мог проникнуть в дом отца. Брат его, старший сын покойного, подтверждает звонок около семи вечера и то, что младший брат не мог попасть в дом потому, что ему никто не открыл. Исчезновение сиделки было для него полнейшим сюрпризом. А, Юрий Иванович?