Встреча с мечтой
Шрифт:
– На самом деле в нашей встрече, вероятно, не будет ничего приятного, сэр, ни для вас, ни для меня.
– О, вы ошибаетесь! – захохотал Мэннинг. – Не так часто такая красивая леди, как вы, удостаивает своим визитом убранный мужской бастион. Прошу вас! – Он указал на эркер, из которого открывался вид на идеально ухоженные земельные участки позади дома.
По обе стороны низкого столика стояли два новых кожаных кресла, и Грейс, присев в одно из них, немедленно почувствовала себя потерявшейся в нем, так как мебель явно предназначалась для мужчин. Попутно мистер Мэннинг взял два хрустальных бокала и бутылку бренди и вопросительно поднял брови.
–
– Спасибо, не надо. Я пришла, чтобы обсудить…
– Но я настаиваю, леди Шеффилд. – Мэннинг налил солидную порцию янтарной жидкости в оба бокала и поднял свой, чтобы произнести тост. Грейс сдержанно последовала его примеру. – Что скажете? – ухмыльнулся Мэннинг, скривив рот. – Выпьем за Майкла, обладателя многочисленных вымышленных имен? Смею я надеяться, что он, наконец, принесет мне удачу вместо несчастья? – имел наглость подмигнуть Мэннинг.
Грейс подавила стремление выплеснуть напиток в лицо этому человеку и вместо этого проглотила содержимое бокала. К чести Грейс, она и глазом не моргнула, когда огненная жидкость обожгла ей горло.
– О, очень хорошо, леди Шеффилд. Вы просто откровение для меня, графиня. – Мэннинг взял одну из многочисленных газет на низком столике. – А я ожидал встретить упавшую духом, плачущую девушку… «Леди Ш., которая недавно пережила несколько разорванных брачных помолвок».
Итак, хватит вежливой болтовни, решила Грейс.
– Мистер Мэннинг, скажите мне точно: сколько денег вам потребуется, чтобы забрать свое исковое заявление?
– Моя дорогая леди Шеффилд, как это вульгарно! Ведь вы почтенный член светского общества и все такое прочее. Неужели вы пытаетесь купить меня? Слово мужчины – главное, разве не так?
Вздрогнув, Грейс вспомнила, как Майкл говорил, что Мэннинг научил его обману, жестокости, зависти и чему-то еще, что ускользнуло от нее. Она обдумывала свой ответ, поправляя юбки платья. Она никогда не умела острить и говорить намеками, вести переговоры или идти на компромисс. Либо он возьмет ее деньги и освободит Майкла, либо нет.
– Мистер Мэннинг, – прочистила горло Грейс, – мы с вами знаем, что Майкл Раньер – это граф Уоллес. Как только это станет известно палате лордов, фактически самому принцу-регенту, Майкл будет освобожден.
– Я бы не стал делать ставку на это, – поскреб подбородок Мэннинг. – Думаю, что у преступника Майкла Раньера если и есть доказательство, позволяющее установить его личность, то очень мизерное, правда? Ничего другого, кроме его несомненного поразительного сходства с прежним графом. Дорогая моя леди Шеффилд, я полагаю, будет честно, если я скажу вам, что половина лордов в парламенте ответит мне услугой за услуги, а другая – задолжала мне значительные денежные суммы. Я ведь говорил, что слово мужчины – главное? А принц-регент? Достаточно сказать, что я предоставляю ему некоторые наиболее интересные развлечения. Рассказать вам о них?
В голову Грейс лезли ужасные мысли, и она не осмелилась спросить о подробностях. Вместо этого она воспользовалась своим последним козырем.
– Я готова предложить вам двадцать пять тысяч фунтов в обмен на вашу подпись на документе, снимающем с Майкла Раньера все обвинения в убийстве.
– Хм, он стоит всего лишь двадцать пять тысяч, да? Это как-то оскорбительно, вы не находите? И потом, та очаровательная
рыжеволосая мегера, мисс Гиван, предлагала лишь жалкие гроши по сравнению с вами. Может, если я еще немного подожду, появится третья женщина и предложит еще большую сумму?Грейс пришло на ум, что если бы у нее был кинжал, она могла бы в том крайнем раздражении, в каком она пребывала сейчас, воткнуть его в сердце этого мерзавца.
– Я готова предложить вам пятьдесят тысяч фунтов, сэр, – вздернула подбородок Грейс. Она дала бы еще дополнительную тысячу за шанс сказать ему все, что она на самом деле о нем думает.
Мистер Мэннинг поднял широкую черную бровь и подался вперед. Грейс не отпрянула назад и продолжала сидеть на краешке массивного кресла, выпрямив спину. Пальцы мистера Мэннинга схватили длинные нити розового и белого жемчуга у нее на шее и скрутили их, практически заставив Грейс встать со своего места.
– Пятьдесят тысяч, а? Но это не так уж и много, правда, моя дорогая? Семьдесят пять тысяч – гораздо более интересное число, вы так не считаете? – Мэннинг отпустил жемчужное ожерелье, и его крупная фигура неуклюже развалилась в кожаном кресле. – Вам повезло, что вы смогли меня уговорить, потому что пришли в удачное время. Я погряз в долгах в связи со строительством этих новых зданий, и поэтому данная сумма придется весьма кстати. Да, я думаю, даже Ховард согласился бы, что его убийство достаточно отомщено этой значительной суммой. – Роуленд Мэннинг расправил скрещенные ноги, а потом скрестил их снова, но уже в другом порядке. – На самом деле, графиня, я очень благородный мужчина. Вы можете спокойно жить на свой уменьшенный годовой доход при условии, что отпустите прислугу, откажетесь от новых платьев и будете жестко экономить. Да, но это уже не мое дело, правда?
Грейс задыхалась, она боялась, что взорвется, если откроет рот, чтобы сказать хоть одно слово.
– О, я думаю, что возьму и этот жемчуг тоже, мадам. Он послужит прекрасным напоминанием о нашей сегодняшней неожиданной встрече.
– Вы действительно отвратительный человек, как мне и говорили. – У Грейс дрожали руки, когда она расстегнула застежку на тяжелом ожерелье и позволила ему соскользнуть вниз, прямо в протянутые руки Мэннинга. Это было лишнее доказательство тому, что о человеке нельзя судить по его внешности. Роуленд Мэннинг был столь же красив, сколь уродлива была его душа.
– Дорогая моя, вы совершенно правы. Я полагаю, мистер Уильямсон ждет вас, чтобы подготовить необходимые документы? Я уверен, вы поймете, если я попрошу вас сопровождать вашего поверенного, пока он составит все документы в отдельной крайней комнате? Не выношу поверенных и их бесконечные умные доводы. Но я с большим нетерпением буду ждать вашего возвращения, леди Шеффилд. – Улыбка Мэннинга была такой же холодной и щедро обворожительной, как у свежеиспеченного аристократа с доброжелательностью в голове, но не в сердце.
Грейс вышла из комнаты, злясь на такое бесцеремонное к себе отношение и на саму себя. Но все это было пустяком по сравнению с унизительным чувством отчаяния, которое она вытерпела, когда объясняла мистеру Уильямсону, что надо сделать. Ей пришлось выслушать массу протестов и многочисленных упоминаний о своем муже и о том, как лорд Шеффилд не одобрил бы ее действий.
– Мистер Уильямсон, я приказываю вам сделать так, как я прошу. Я ценю все ваши добрые советы, но я никогда не откажусь от своего решения, и лорд Шеффилд оставил мне это состояние, чтобы я распоряжалась им так, как я сама посчитаю нужным.