Чтение онлайн

– Этот урок я усвоила очень хорошо.

– Вам известен этот урок, графиня? – Майкл выпрямился во весь рост, отказываясь уступить желанию, наклониться вперед и поцеловать ее. Грейс была чертовски красива.

– Да.

– И где же ты его изучала? – Майкл достал из шкафа хлеб, оставшийся сыр и масло. – Я не знал, что ты долго росла в деревне.

– О, в Лондоне еще хуже. Один из принципов общества состоит в том, что аристократам всегда удается избавиться от менее жизнеспособных отпрысков себе равных, законным способом или нет, чтобы сохранить верхние десять тысяч [4]

– А почему именно эта конкретная цифра? – покачал головой Майкл.

– Просто, как мне кажется, все считают, что «верхние одиннадцать тысяч» звучит как-то неблагозвучно.

– Наверное, у них там слишком много свободного времени, если они тратят его на такую чепуху, – рассмеялся Майкл. – Но я хорошо это помню. – Он замер, потрясенный, что эти слова сорвались с губ, и молился, чтобы она настолько была увлечена ягненком, что не расслышала их. – Яйца сварились.

Майкл, несмотря на протесты Грейс, осторожно положил спящего ягненка в свернутые клубком одеяла.

– Ты когда-то жил в Лондоне? – присаживаясь к столу, спросила Грейс.

– Да. Как многие. – Майкл быстрым движением очистил вареное яйцо.

– Почему ты избегаешь рассказов о своей жизни?

– В ней нет ничего интересного, что можно было бы рассказать, если только ты не хочешь обсудить что-то из области кузнечного и фермерского дела. – Майкл, казалось, практически слышал напряженную работу ее мозга и решил прервать ее усилия, сменив тему разговора. – А где вы росли, графиня?

– Остров Мэн и несколько сезонов в Лондоне. Многие поколения семей моего отца и матери жили на острове. Я как раз туда и направлялась, когда произошла эта авария.

– Тогда этим все и объясняется.

– Объясняется что?

– Ты намного сердечнее, чем кажется на первый взгляд, – пробормотал Майкл, быстро очистил еще три яйца и взялся за хлеб с сыром.

– Что, прости? – Ложка Грейс замерла в воздухе.

– Кровь викингов.

– Прости, пожалуйста, ты о чем?

– Разве викинги не совершали набеги на остров и не заселили его? Ты явно похожа на белокурую голубоглазую скандинавку, хотя и маленького роста, У вас есть какое-нибудь тайное желание совершить набег, о котором мне следует знать, леди Шеффилд?

После каждого его слова глаза Грейс становились все шире.

– О, ради всего святого! – выдохнула она.

– В твоей клятве присутствует некоторая неуверенность.

– В твоей она тоже была бы, если бы ты был женщиной. – Глаза Грейс снова излучали тепло, и Майкл почувствовал, что напряжение, которое вызвал в нем ее вопрос, исчезло. Как-то слишком быстро… – Я тебе о своем детстве рассказала, а ты где рос?

Майкл с грохотом отодвинул стул и встал.

– То там, то сям, везде понемногу.

– Так, значит, часть своего детства ты провел неподалеку отсюда?

– Да, и, как тебе известно, в Лондоне и Виргинии. Она никогда не перестанет задавать свои вопросы, подумал Майкл и начал убирать со стола.

– Ну и как

– В Виргинии?

– Да. – Голос Грейс звучал нежно и мягко, наверное, она боялась, что он оборвет ее.

– Это край очень суровой красоты. Жизнь там современная и изменчивая. Ты не представляешь, каким красным и болотистым становится глинозем во время мартовских дождей, особенно в Джорджтауне, бойком торговом городке. Здешние болота по сравнению с теми, на которых стоит Джорджтаун, выглядят скучными, – проговорил Майкл, встретившись с взглядом Грейс. – Но в Виргинии бесконечные леса и горы. Буйно цветущие деревья по весне, особенно багряник, сменяют суровые зимы, но прекрасная осенняя погода никак не компенсирует тучи москитов летом.

Грейс тихо стояла рядом с Майклом. Она, наконец, научилась с легкостью передвигаться по кухне. Пока Майкл мыл посуду, она ее вытирала.

– Спасибо, – произнесла она.

– За что?

– За такое подробное описание. Я прекрасно все представляю теперь.

В ней была такая кроткая доброта, что Майклу ужасно захотелось наклониться и грубо поцеловать ее, а заодно еще раз напомнить ей, что он может вести себя совсем не по-джентльменски под влиянием ее благородной души и красоты.

– Ну вот, – Майкл воспользовался шансом сменить тему разговора, – впервые у нас нет никаких дел, можно чем-нибудь заняться. Что будем делать? Кстати, за Жемчуг сегодня вечером присмотрит Тимми.

– Я бы предпочла присмотреть за ней сама. Это совсем нетрудно. – Грейс поставила в шкафчик две чашки и стала вытирать тарелки.

– Я взял с Тимми обещание присмотреть за ягненком также старательно, как это сделала бы ты. Знаешь, у тебя такой редкий талант общаться с животными, что придется мне в следующий раз дать тебе несколько уроков верховой езды.

У Грейс застыло лицо, когда она услышала его слова.

– Вижу, ты в восторге от подобной перспективы, – ухмыльнулся Майкл. – Но я уверен, ты бы стала прекрасной наездницей. – Он ласково пощекотал ей под подбородком. – Тебе повезло, что здесь слишком много снега, чтобы приступить к этому занятию. М-м-м, давай подумаем, чем заняться. Мы могли бы сыграть в карты. Делать ставки всегда было моей любимой слабостью, – посмеиваясь, сказал Майкл, видя удивленно поднятые брови Грейс. – Но не основной.

– Ты игрок? – напряженным голосом спросила Грейс.

– Что-то не так, дорогая моя? Все мужчины, даже джентльмены, здесь или там, обожают делать ставки. Много раз за последние две недели я таким образом выигрывал свой ужин.

– Но если тебе не везет, это может осложнить твою судьбу.

– Ну, человек делает то, что должен делать, чтобы выжить.

– Я ненавижу карточную игру.

– И почему, дорогая моя?

Грейс не поднимала глаз, продолжая вытирать последнюю тарелку, хотя она и так уже была сухая.

– Мой отец дважды выигрывал и проигрывал семейное состояние. Первый раз это случилось, когда я была совсем юной и мы жили на острове Мэн. Я помню уход прислуги и пустые стены… углы комнат, где раньше стояла мебель и висели картины. Второй раз он вложил деньги в проект какого-то иностранного канала… Мне было почти двадцать и… И это довольно обычная история.

– И?- подтолкнул ее Майкл.

– Меня как раз представили Лондону с обещанным приданым, сумма которого превышала тридцать тысяч фунтов.