Всесожжение
Шрифт:
– Значит, Грегори был прав.
Я неодобрительно посмотрела на нее.
– Что ты имеешь в виду?
– Он сказал, ты их leoparde lionne, их восставший леопард.
– Я не знаю этого выражения, – сказала я.
Ответила Гвен:
– Leoparde lionne– выражение из французской геральдики. Это леопард, или даже лев, изображенный на гербе стоящим в бою на задних лапах. Символизирует мужество и благородство воинов, совершающих какой-либо подвиг. В этом случае оно означает защитника, даже мстителя. Габриэль был lion passant, спящий лев. Он правил, но не защищал. На самом деле, Грегори не просто
– Как я могу быть их leoparde, как вы это называете, если я не леопард?
– Leoparde lionnе, – поправила Сильви. – А как ты можешь быть лупой и не быть ни волком, ни любовницей нашего Ульфрика?
Она была права.
Слезы снова заструились по лицу Сильви.
– Падма пытался заставить Вивиан, свою зверюшку на время, пока он здесь, заняться со мной сексом. Сказал, что мне нравятся женщины, и, может быть, это развяжет мой язык. Она отказалась и привела те же причины, что и Грегори.
Я вспомнила смотрящую на меня Вивиан, ее испуганные глаза, умоляющие меня помочь ей.
– Черт, вы считаете, она действительно ждала, что я спасу ее этой ночью?
Сильви только кивнула. Гвен сказала:
– Да.
– Черт!
– Честно, я не думала об этом, пока мы не оказались в джипе. Клянусь, я не подумала об этом раньше, – сказала Сильви. – Но я ничего не сказала, потому что хотела их страданий. Я не могла прекратить ненавидеть их просто из-за этого. Ты понимаешь?
Я понимала.
– Сильви, у нас с тобой есть кое-что общее. Мы обе дьявольски мстительны. Так что, да, я понимаю, но мы не можем бросить их там, в таком положении, когда они надеются на спасение.
Она вытерла слезы.
– Ты не можешь выступить против них сегодня ночью. Мы не можем больше ничего сделать этой ночью.
– Я не планирую драться этой ночью, Сильви.
– Но ты что-то задумала, – произнесла она озабоченно.
Я улыбнулась.
– Ага.
Гвен встала.
– Не будь глупой, Анита.
Я покачала головой.
– Глупой. Я уже давно не такая, – я остановилась в дверях и обернулась. – Кстати, Сильви, не бросай вызов Ричарду, никогда.
Ее глаза расширились.
– Как ты узнала?
Я пожала плечами.
– Не важно. Важно то, что я убью тебя, если ты убьешь его.
– Это была бы честная схватка.
– Меня это не волнует.
– Ты не видела его, Анита. Он на грани. Ты можешь запретить мне бросить ему вызов, но есть другие, и они не будут так полезны для стаи, как я.
– Тогда считай, что это карт-бланш, – сказала я. – Если кто-нибудь убьет Ричарда, я казню их. Никаких вызовов, никаких честных схваток, я просто уничтожу их.
– Ты не можешь этого сделать, – сказала Сильви.
– О, думаю, могу. Я лупа, помнишь?
– Если ты запретишь сражения преемственности, – сказала Гвен, – ты подорвешь авторитет Ричарда. В сущности, ты покажешь, что не веришь в то, что он может быть вожаком.
– Уже двое из стаи сегодня говорили мне, что Ричард потерял контроль, чертовски близок к самоубийству. Что ему мешает ненависть, отвращение к своему зверю, и мое неприятие, о котором он прекрасно знает. Я не позволю ему умереть из-за того, что я выбрала кого-то другого.
Через несколько месяцев, когда он исцелится, я отойду в сторону. Я позволю ему самому заботиться о себе, но не сейчас.– Я передам это всем, – сказала Гвен.
– Так и сделай.
– Ты попытаешься вытащить леопардов сегодня ночью, да? – сказала Сильви.
Внутренним зрением я продолжала видеть синяки на теле Вивиан. Мольбу в ее глазах.
– Они ждали, что я спасу их, а я не спасла.
– Ты не знала, – сказала Гвен.
– Но теперь я знаю, – сказала я.
– Ты не можешь спасти всех, – сказала Сильви.
– У всех должно быть какое-нибудь хобби, – я снова хотела выйти, но Гвен окликнула меня. Я обернулась в дверях.
– Расскажи ей остальное, – мягко сказала Гвен.
Сильви не могла смотреть на меня. Она говорила, пристально всматриваясь в простыню.
– Когда Вивиан отказалась причинить мне вред, они позвали Лив, – она подняла глаза, они были полны слез. – Она использовала со мной всякие штуки. Делала со мной такое…, – Сильви закрыла лицо руками и перевернулась на бок, рыдая.
Гвен встретилась со мной глазами. Ее взгляд устрашал своей ненавистью.
– Тебе нужно знать, кого убить.
Я кивнула.
– Она не покинет Сент-Луис живой.
– А другой? Сын члена совета? – спросила Гвен.
– Он тоже.
– Обещаешь? – спросила она.
– Я уже пообещала, – ответила я.
Я вышла, разыскивая телефон. Я хотела поговорить с Жан-Клодом до того, как что-либо предпринимать. Жан-Клод забрал остальных и отвез ко мне домой. Они закрыли окна нижнего этажа так, чтобы вампиры могли безопасно спрятаться до рассвета. Странник не позволил им взять свои гробы. Кроме того, вы когда-нибудь пытались арендовать грузовик в выходные после полуночи?
Что я собиралась делать на счет верлеопардов? Будь я проклята, если знала.
22
Голос Жан-Клода плыл ко мне через мой телефон, из моего дома. Он никогда не был там до этого дня.
– Что случилось, ma petite? Джейсон сказал, это срочно.
Я рассказала ему про верлеопардов.
Он молчал так долго, что мне пришлось позвать его:
– Скажи что-нибудь, Жан-Клод.
– Ты действительно собираешься подвергнуть всех нас опасности ради спасения двух человек, одного из которых ты никогда не встречала раньше, а другого как-то назвала просто тряпкой?
– Ну, не могу я их бросить, если они ждут, что я им помогу.
– Ma petite, ma petite,твое чувство noblesse oblige (положение обязывает – прим. Cara)восхищает. Но мы не можем спасти их. Завтра вечером совет придет за нами, и возможно, мы не сможем спасти самих себя.
– Разве они здесь, чтобы убить нас?
– Падма убил бы нас, если мог. Но он самый слабый из совета, и, думаю, боится нас.
– Нам нужно убедить Странника, – сказала я.
– Нет, ma petite, в совете семеро, всегда нечетное число, чтобы при голосовании можно было решить вопрос. Падма и Странник проголосуют друг против друга, это так. Это так уже века. Но здесь Иветт – она будет голосовать вместо своего хозяина, Morte d'Amour. Она ненавидит Падму, но может не любить меня еще больше. Из-за этого Бальтазар может настроить Странника против нас, и тогда мы проиграли.