Все волки Канорры
Шрифт:
Итак, таксидермисты сделали вывод, с которым у нас нет причин не согласиться — видимо, у этого конкретного древнеступа были причины для давней личной неприязни к Батаару и он осуществил акт возмездия тысячу лет спустя.
Низко нагнув гигантскую голову и выставив грозные клыки, древнеступ поскакал на великана, не обращая внимания на крики Юлейна и резную палочку, которой Гегава пытался придать этому движению осмысленную направленность. Со стороны все выглядело так, что король решил лично сокрушить Батаара: этот момент был тут же засвидетельствован и подробно описан Бургежей и господином Дуцелием Целиусом. И даже Грозиус Мхуху, давно искавший интересную тему для новой брошюры, сделал для себя пару важных заметок.
Жизнь
Завалив рекламными буклетами Кровавой Паялпы господина Пикса из института Необъяснимого Страдания, господина Грозиуса Мхуху из «Жизни рогаликов» и бангасойского демона «Ш», Архаблог и Отентал присели у воздвига передохнуть и обдумать план действий. Не то чтобы их не впечатлили остальные зверопусы. Впечатлили, и еще как. Но кузены знали, что при их нынешних связях зверопусы никуда не денутся и готовились к более грандиозному свершению. В перспективе их ожидала волнующая встреча с тремястами такангорами, и они прикидывали, как бы успеть переговорить с каждым и отобрать достойных для участия в Паялпе. Пока что они договорились только до того, что каждый берет на себя сто пятьдесят минотавров и проводит по полтораста коротких интервью, выбирая кандидатов для второго тура. Теперь оставалось придумать, как это провернуть и, желательно, без ущерба для самих бессменных владельцев и устроителей. Они спорили и толкались, и пихались локтями у подножия воздвига, в тылу кассарийского воинства, и вдруг в их жизни появился Батаар.
Архаблог и Отентал окинули исполинскую фигуру восхищенными взглядами, с нежностью вгляделись в лицо — жуткую, откровенно говоря, морду с огромной пастью, в обрамлении длинных косм; с восторгом изучили длинные, ниже колен руки с кулаками каждый размером с исхудавшего Хрюмсика, и поняли, что их настигло счастье. Нынче у них образовался некоторый избыток героев и острый дефицит чудовищ для Кровавой Паялпы. Батаар так идеально подходил на роль чудовища, что лучшего и желать не приходилось. Забыв об усталости и предстоящем трудовом подвиге, кузены ринулись к отставному богу, выкрикивая нечленораздельные приветствия и неистово размахивая яркими рекламными буклетами.
А теперь представьте: вы — Батаар. Вы только что прибыли на незнакомое вам поле неизвестного боя, спешно вызванные грозным могущественным и весьма таинственным существом, которому до зарезу нужно ваше содействие в каких-то его грандиозных, но совершенно непонятных вам планах, и он сходу, буквально в момент призыва ошарашил вас неясным заданием. Вы стоите, морщитесь, переминаетесь с ноги на ногу, думаете из последних сил — в меру отпущенного вам дарования, и тут вдруг со всех сторон к вам бегут, скачут, несутся, летят, жужжат, вопят, тыкают, кричат, угрожают и обижают незнакомые люди, а также не люди, и, оказывается, у всех у них накопилась к вам куча претензий. Даже самый смелый психолог не назвал бы бога васипасов тонкой художественной натурой. Нервы у него были крепче корабельных канатов, но и корабельным канатам положен какой-то предел. Батаар обиделся еще до того, как разобрал во всеобщем оре те самые «Обидные слова». Надо сказать, что папа-мардамона не обманул сына Мардамона, заклинание было отличным и действовало безотказно. Просто оно не успело сработать.
Нет, что ни говори, Батаар сдался не сразу. Он мужественно ойкнул, когда его настигло
разящее копье, и даже успел чувствительно хлопнуть рыцаря в ответ, пока тот скорбно разглядывал погнувшееся острие. Затем он отважно махал руками, отбиваясь от гудящего фейника. Грозно крякнул на налетевшего древнеступа и буквально в двух словах укорил Юлейна за агрессивное поведение. Возможно, он бы показал, на что способен, но тут с ним приключилось сразу две неприятности, и он решил, что это слишком. А кто бы не решил?Гендерное движение в Ниакрохе еще набрало полную силу, и амазонки были первыми ласточками, знаменующими конец эпохи рыцарства и начала новой эпохи, которой, пока она не началась, никто не придумал названия. Чувствительно потрепав легких конников Лягубля, воинственные девы пришли к выводу, что лучший из минотавров — единственный в мире представитель сильного пола, которого они считали высшим авторитетом, не слишком впечатлен их действиями. И девы племени кусуми, и девы племени мусасья поняли, что не оправдали надежд своего кумира, и обратили огненные взоры на окрестности, в поисках более значительного противника, победа над которым принесла бы им одобрение Такангора. Кто ищет, тот всегда найдет. Батаар, огромный, брутальный, непривлекательный, показался им настоящим подарком небес, и они ринулись к нему, визжа от возбуждения.
Великан поморщился. Женщин он не любил. Одно время васипасы пытались спихнуть ему лишних женщин племени в качестве торжественной жертвы, но он быстро пресек неуклюжие попытки решить за его счет их личную демографическую проблему. И вот опять то же самое. Бог обиженно хрюкнул — воевать в таких условиях ему совершенно не нравилось. И тут до него добрались энергичные кузены.
— Какой уродец! Просто чудо! — вскричал Архаблог.
— Это ж надо таким родиться! — радостно отвечал Отентал.
Батаару было плохо слышно с высоты его роста, о чем кричат эти коротышки, но общий смысл он уловил — они обзывались и дразнились.
— Ну и морда, тупая, агрессивная, — цвел Архаблог, обходя великана по кругу с задранной головой. — Вот его и подставим Флагерону. Представь себе вывеску — «Элегантность против дурновкусицы». А? Каково?
— Длинно, длинно, — возразил Отентал. — Какая же это дурновкусица, это настоящее убоище. Смотри, какая рожа противная. Нет, надо бить наверняка — скажем так, «Красавец и чудище».
— Пойдет, — сказал Архаблог. — Только ритмики не хватает. Нужно «Красавец и чудовище».
— Вот с этим соглашусь, — закивал Отентал. — Ну и харя. Это же мы полжизни бы искали, и не нашли бы этакую отвратительную харю.
Бедный бог не выдержал и с размаха хлопнул нахала ладонью. Но бессменные устроители Кровавой Паялпы были далеко не новичками своего дела. Это лет двадцать пять назад они еще могли чувствительно пострадать в ходе переговоров с потенциальным участником выступления. А теперь реакция у них стала отменная, как у эльфов, которые перемещаются в пространстве со скоростью, недоступной взгляду. Отентал легко уклонился и завопил:
— Вспыльчивый!
— Злобный! — подтвердил Архаблог. — Так глазками и буравит. Надави на него, как следует, нельзя упускать такое сокровище!
Отентал изучил глубоко вдавленный в землю след батааровой пятерни и остался доволен.
— Слушайте, милейший, как вас там… — начал он.
Каквастам пришел к выводу, что этих впечатлений ему с лихвой хватит на ближайшие пару веков. Он не считал себя эталоном мужской красоты и не претендовал на звание «Милашка сентября», но должна же быть какая-то этика, какие-то правила приличия. Может, он пошел лицом в маму, а маму не выбирают — даже древние хтонические существа. Между прочим, может, они сами втайне страдают, в том числе без женской ласки, тепла и участия; и им особенно неприятно, когда какие-то незнакомцы так неделикатно отзываются об их внешности. Харя, конечно, та еще, но что ж ему теперь — развоплотиться?