ВСЕ включено
Шрифт:
Она сама не верила в полезность предложения. Во-первых, кроме Юсуфа, его жены и пары массажистов других турков в Жемчужном квадрате, как после одной из шуток Саши окрестили дома c апельсиновым садом сами жильцы, не водилось. Он изобиловал казахами-месхетинцами, одной русской, тремя украинцами, туркменом и двумя киргизами, то есть способными импровизированно приготовить отборную русскоязычную лапшу из баек о Турции и незаметно для туриста украсить ею его уши. Действительно, турки в этой части туризма были бы словно кефир в ухЕ, а значит, заявленный Лизой «закон турецкого братства» – лишь мираж. Многие о нем слышали, но в действии не видели из-за малочисленности турков в этой части города.
Во-вторых,
Так или иначе, но шанс на то, что удастся раздобыть у соседей муку, был близок к нулю, о чем не преминула проворчать Седжиль.
– Совсем спятила, рыжая? Еще милостыню я не собирала!
– Если попробуешь сделать невозможное, это либо получится, либо нет. Если же даже не попытаешься, вариант остается только один, и он меня не устраивает! И вообще, зря, что ли, мы в начале сезона со всеми соседями перезнакомились? Пришло время собирать проценты с созданного улыбками вклада, – резко повернувшись на пробковой танкетке рыжих, под стать волосам, босоножек, схватила плащ и решительно зашагала к двери, уверенная, что подруга не бросит ее. Так и оказалось. Фыркнув, коренастая Седжиль маленькими, но на удивление сильными ладошками расправилась с фартуком, швырнув его на засыпанный ошметками муки стол.
Уставший за рабочую смену дождь отправился на заслуженный отдых. Во влажном воздухе сладко пахло зреющими апельсинами, а с появлением в саду Седжиль к цитрусовым аккордам добавились ноты гортензий. Проснувшиеся цикады вносили в вечер оттенок романтики. Город располагал к неспешным прогулкам вдвоем. Неудивительно, что в четырех домах всего одно окно светилось приглашающим светом. Окно массажиста. Переглянувшись, подруги обреченно вздохнули. Похоже, Аллах сегодня занят другими делами, до их забот ему и дела нет. Мука – у массажиста? Легче поверить, что они смогут добыть ее в космическом корабле пришельца. Но других вариантов не было, и подруги потрусили к огоньку сквозь неухоженный сад с деревьями и заносчивыми кустиками окаций.
– Пожалуйста, Али, выручай нас! – затараторили они разом, едва хозяин отворил дверь. – Всего лишь пакетик муки! Ребята ждут вареники, а мы испортили тесто! Так не хочется их подводить! Выручай, брат!
Али ошарашено глядел на ночных гостей.
– Шутите? Сигарету могу одолжить. Больше ничем, увы, не помогу.
Не на тех напал. Седжиль была торгашкой от бога, умела запудрить мозги не хуже цыганки и внушить любому человеку веру в его способности, о которых тот и понятия не имел. Уже через пару минут Али, – «предприимчивый», «сообразительный» и «галантный» – резво крутил педали велосипеда в сторону супермаркета, а девушки, довольно перемигнувшись, потрусили домой. Не удержавшись, Лиза скинула босоножки, запрыгала, босыми ногами сбивая с травы слезинки дождя.
– Иди спокойно, рыжая, – прикрикнула Седжиль. – И обувь
надень. Не дай Аллах, кто из соседей увидит твои чудачества, позору не оберешься.– Не переживай, тебя тень моего позора не накроет. Твои сверкающие крылья даже из Анталии видно. Кстати, ты зачем их волосами прикрываешь?
– Для конспирации, – буркнула Седжиль и тут же споткнулась об камень, бережно скрытый от посторонних взглядов юной травой. За каштановым занавесом глаз девушки промелькнула боль. Шустро проскочила от края до края и вновь скрылась в глубинах души. – Чтобы не разодрал никто…
От дальнейших шуток подруги ее спас мигнувший на главной дороге дрожащий свет фары и вскоре к крыльцу дома, где жила Лиза, подбежал запыхавшийся Али. Его растрепанные волосы, казалось, играли в догонялки с ветром, а влажная на груди футболка стала красноречивым доказательством недавно открытой в нем галантности.
– Уф, едва успел! Охранник в магазине уже готовился запирать двери, еле уговорил его впустить меня. Вот ваша мука, девчонки, вот сдача с вашей сотни. Благодарностей не надо.
– И не дождешься, дорогущую какую муку приволок, – Седжиль привередливо рассмотрела переданный ей бумажный пакет с напечатанными торчащими колосками. – Ладно, спасибо тебе, выручил.
– Да, большое-пребольшое спасибо, Али. Попозже заходи, угостим варениками.
От улыбки Лизы обида, лавиной накрывшая сердце массажиста, растаяла вмиг. Опустил взгляд, забормотал что-то на турецком, комично закрывая ладонями вспыхнувшие уши и, пятясь, скрылся в темноте сада.
– Ууу, похоже, в твоей свите пополнение, кулема. Ты бы лучше так резво вареники стряпала, а не кавалеров приманивала.
– Приглашение – всего лишь проявление вежливости и желания отблагодарить добротой за любезность. Что бы мы делали, не согласись он съездить в магазин?
Не прошло и получаса, как на старом столе, кое-где опаленном пламенем зажигалки, а местами вырезанными ножом значками доллара и сердец, под доносящийся из телевизора хохот ситкома расположилась гвардия вареников-новобранцев. Отступив на шаг, Лиза с гордостью разглядывала своих подопечных.
– Седа, ты только посмотри, каких красавцев я сотворила!
Но наряженной в яркий фартук с гусями поверх черного балахонистого платья до колен Седжиль было не до любований искусством. Пыхтя и едва не смахнув пышным фасадом кастрюльку с остатками начинки, она протиснулась в дальний угол балкона, волоча 20-литровую канистру с газом. На подобной импровизированной плите в Кемере готовили многие, приезжающие лишь на сезон. И удобно, и дешево: одной канистры хватало на пару ужинов и сезон ежевечерних чаепитий.
Пару лет назад в этом доме пользовались достижением цивилизации – электрическим чайником, но после прихода счета за электроэнергию на Эверест лир Саша зацементировал розетки, а чайник сослал в подвал. Так в левой части Жемчужного квадрата началась Эра Газа. Эта история стала легендой дома. Старожилы с трепетом передавали ее ежегодно меняющимся новичкам как символ победы мудрости над пассивным принятием пощечин судьбы – именно так Саша воспринял тот злополучный счет.
Так или иначе, Лиза любила, окунувшись в теплоту сумерек, слушать расслабленное перешептывание разлученной на два чайника воды, вдыхать рождающийся в верхнем чайнике аромат турецкого чая, тончайшим кружевом устилающего балкон и, на зависть соседям, вырывающегося за его пределы. В такие вечера Лизе нравилось играть роль хозяйки. Разлить чай по разномастным кружкам, добавить в каждую коричную палочку своей симпатии и благодарности и, смакуя обжигающий крепкий напиток, вести неспешные беседы с недавно обретенными «братьями». Однако благодаря набирающему обороты сезону такие сказочные мгновения случались все реже.