Все ради любви
Шрифт:
Гарри слегка поморщился.
– Что у него есть месяц на то, чтобы привести в порядок свою личную жизнь, прежде чем он женится на какой-то там кузине своей кузины или что-то вроде того. Это правда? – с интересом спросил он. – Вы поэтому и расстались?
Эви не ответила. Она даже не пошевелилась, просто продолжала сидеть, глядя прямо перед собой. Вместо прежних кошмаров вокруг нее вырастали новые, гораздо более страшные. Какая-то кузина его кузины…
Эви знала об Айше. Рашид был предельно честен с ней и рассказал об этой своей дальней родственнице, троюродной или какой-то еще сестре,
– Ты в порядке? – спросил Гарри. – Ты так побледнела…
«Нет, – подумала Эви, – я не в порядке». «Какая нелепость! – пробормотал тогда Рашид. – Какая чудовищная нелепость!»
Он не шутил. Все это было чудовищной нелепостью. Она уже, оказывается, доживала последние отпущенные ей дни с ним, когда вчера вечером обрушила на его голову последнюю новость. И может быть, она последняя узнала о том, о чем судачили вчера все.
Но это неважно. Теперь уже все неважно. Все кончено. С какой стороны ни подойди, все действительно кончено. Теперь Эви жалела только об одном: что сказала о ребенке. Промолчав, она могла бы уйти, сохранив хотя бы остатки независимости.
А теперь?
Все будет представлено в самом ужасном, отвратительном свете. Между семьями, в газетах… Между ними самими…
Потому что она не намерена представать в печати как хитрая женщина, удержавшая при себе своего любовника-шейха при помощи ребенка! А вот сам Рашид не позволит, чтобы его изображали как арабского шейха, бросившего свою беременную любовницу… В этом Эви была уверена.
Автомобиль поглощал дорогу миля за милей, а Эви продолжала сидеть неподвижно, не замечая встревоженных взглядов Гарри и не думая, как она выглядит в его глазах.
А выглядела она неважно. Вокруг глаз легли тени, губы сжались в белую напряженную линию. Ее кожа была слишком бледной, а стиснутые на коленях пальцы дрожали.
Они подъехали к ее коттеджу в Челси. Эви жила всего в нескольких минутах ходьбы от Всемирного фонда помощи, где работала на добровольных началах, помогая добывать деньги из карманов богачей.
Коттедж принадлежал Джулиану. Это было одно из владений их семьи в Лондоне и его окрестностях. Ее мать жила в похожем доме в Кенсингтоне. А сам Джулиан – в роскошной квартире недалеко от Гайд-Парка.
Хорошо все-таки иметь деньги, уныло призналась себе Эви. Хорошо иметь возможность делать все, что захочешь, когда захочешь, не задумываясь о средствах.
Хорошо сознавать, что можешь вырастить ребенка сама, не нуждаясь ни в какой помощи Рашида, цинично добавила она.
Машина остановилась. Удивленно оглядевшись, Эви увидела, что Гарри уже вышел и открывает багажник.
Она тоже выбралась наружу и сразу же ощутила на своих замерзших щеках ласковое прикосновение утренних лучей солнца, едва выглянувшего из-за деревьев. Гарри захлопнул багажник, и Эви протянула руку за сумкой.
– Спасибо большое, что подвез меня, Гарри, я…
– Я пойду с тобой, – сообщил он.
– Но твоя лошадь… Ты ведь должен был…
– Минимум, что ты можешь сделать, – это предложить мне чашку кофе в утешение, – мягко возразил он.
– Конечно, прости меня, – пробормотала она и зашагала через
тротуар к белой двери коттеджа.С порога они услышали надрывающийся звонок телефона. Эви замерла на месте, считая звонки. Наконец включился автоответчик. Собственный голос на пленке показался ей чужим. Минуту спустя до ее слуха донесся голос матери:
– Эви, я не знаю, что ты придумала и на что рассчитываешь, ведя себя таким образом. Одному Богу известно, что подумают Беверли о твоем отъезде! – Голос матери пресекся раздраженным вздохом. – Меня не интересуют превратности твоей личной жизни, но так вести себя нельзя! Теперь мне придется извиняться за твое поведение! Это попросту нечестно, Эви! Мне и так слишком часто приходится за тебя краснеть! – Снова вздох – мать, кажется, старалась сдержаться и не наговорить резкостей. – Послушай, – продолжала она уже менее возмущенно. – Позвони мне, когда приедешь домой. Я должна знать, что ты добралась благополучно…
– Так ты не сказала, что уехала со мной? – спросил Гарри, когда леди Делахи повесила трубку.
Эви покачала головой.
– Я только написала, что уехала домой, – ответила она, с трудом заставляя одеревеневшие ноги нести ее к кухне.
Она не хотела впутывать в эту историю имя Гарри – это осложнило бы и без того не простую ситуацию. Гарри в роли спасителя – только этого не хватало для воображения Люсинды! Из ничтожной случайности она немедленно раздует целый роман…
– Ты ей будешь перезванивать?
Эви не ответила. Молча взяла чайник и включила воду. Ей не хотелось сейчас разговаривать ни с кем – даже с Гарри.
Снова зазвонил телефон. Эви, замерев на месте с чайником под струей воды, ждала, что же на сей раз ей скажут и кто это будет.
Секунду спустя она услышала голос Рашида – сумрачный и очень, очень усталый.
– Подними трубку, Эви, – приказал он. – Я знаю, что ты там…
Эви не шелохнулась.
– Эви! – В его голосе зазвучало нетерпение. – Это глупо, в конце концов! Прекрати притворяться и подними трубку!
– Откуда он знает, что ты здесь? – недоуменно спросил Гарри. – Твоя мать ему сказала?
Не в силах произнести ни слова, Эви только покачала головой. Ее мать охотнее откусила бы себе язык, чем сообщила бы Рашиду хоть что-нибудь. Скорее всего, он просто видел, как она уезжала.
Как и она сама, он наверняка всю ночь провел без сна, мучительно раздумывая, что же делать дальше, и, наверное, как раз стоял у окна, когда они с Гарри уезжали.
Гневный нетерпеливый вздох, словно удар грома, потряс комнату. Стиснув зубы и окаменев, Эви с ужасом ждала, что он скажет дальше.
– Я еду к тебе, – мрачно сообщил он. – Постарайся избавиться от того идиота, который тебя увез, потому что иначе я не отвечаю за то, что с ним случится!
– Что? – Гарри даже задохнулся от возмущения.
С сухим щелчком связь прервалась. Эви подпрыгнула, едва не выронив чайник.
– Откуда он узнал, что я здесь? – сдавленным голосом спросил Гарри. – У него телепатические способности или что?
– Или что, – пробормотала Эви. Постепенно столбняк начал отпускать ее, уступая место справедливому гневу. Поставив чайник, она вышла из кухни в гостиную и посмотрела в окно.