Чтение онлайн

У такой широкой гласности, конечно, были и минусы. Ложные зацепки и люди, встающие на моем пути. Иногда возникали проблемы с безопасностью. Но я принимала меры предосторожности. Люди не знали, кто я такая на самом деле. В подкасте я использовала свое второе имя, Сойер, в качестве фамилии. И никогда не упоминала о том, что подтолкнуло меня к миру настоящих преступлений, о том, каково это — не иметь ответов на свои вопросы и чувствовать, что всем на это наплевать.

Я была осторожна не только в отношении связей со своим прошлым, но и в том, что происходит здесь и сейчас. Никогда не писала о том, где остановилась. Никогда не

фотографировала и не снимала на видео свой автомобиль. В конце концов, Бесси была уникальна: ее бело-бирюзовая окраска, прикрепленная к боку доска для плавания, кошка, почти всегда сидящая в окне.

С тех пор, как я предприняла все меры предосторожности, никто ни разу не узнал, где я остановилась. Наверное, потому, что все, кто интересовался, проверяли отели или краткосрочную аренду. Но я всегда останавливалась в Бесси.

Это было необходимо. Потому что с тем первым прорывным случаем пришло внимание. Чуть больше миллиона подписчиков в Instagram, полтора — в TikTok. И в среднем наше шоу скачивали на всех платформах более двух миллионов раз в месяц. Это было целое сообщество. Конечно, среди них были и психи. Были люди, которые считали себя следующими Шерлоками Холмсами. Но в основном это были люди, которые хотели восстановить справедливость в отношении тех, кто был забыт.

Это были мои люди.

Возможно, потому, что они тоже кого-то потеряли. А может быть, сами были жертвами, не имея возможности высказаться в тот момент или сейчас. Или они просто были сочувствующими людьми, которые хотели, чтобы мир стал лучше, чем он есть.

Независимо от причины, я была благодарна им за это.

Когда дорога выровнялась, а затем немного пошла под уклон, я заметила вдалеке указатель. На нем белыми буквами было написано «Добро пожаловать в Шейди-Коув». Краска местами облупилась, стерлась от непогоды и времени.

Я быстро открыла приложение камеры на своем телефоне, стоявшем в зарядном устройстве, и нажала кнопку записи. Людям нравились эти кадры, которые означали, что я приступаю к новому делу. По мере приближения к знаку я могла разглядеть все больше деталей. Волны, обозначающие большое озеро, на берегу которого расположилась община Северной Калифорнии, деревья, вырезанные из дерева и окрашенные в темно-зеленый цвет окружающих лесов. Все это было состаренным, необработанным, настоящим. И, наконец: «Население - 2033 человека».

Маленький городок. Почти крошечный.

Но я знала, что самые ужасные вещи происходят там, где их меньше всего ожидаешь.

РИДЛИ

Когда я въехала в центр города Шейди-Коув, камера на телефоне все еще была включена. Мои слушатели любили знакомиться с местом, где работаю в данный момент, и повсюду искали подсказки. Я привыкла к маленьким городкам по всей Америке. Они отличались от пригорода Дейтона, штат Огайо, где я выросла и куда вернулась на один мучительный год после пропажи Эйвери, где родился «Список виновных» в то время, когда я отчаянно нуждалась в цели.

В настоящем маленьком городке все на виду. Люди сразу же понимали, что ты чужак. Они приветствовали тебя, но с осторожностью. Конечно, они расскажут тебе, где можно поесть и какие достопримечательности посмотреть, но не станут открывать

подноготную своей общины, пока не станут тебе доверять.

А мне нужна была эта подноготная.

Именно там скрывались секреты. Оттуда приходили откровения. Эти скрытые истины должны были выйти наружу. Но часто эти истины были уродливы, и находились те, кто был готов на все, чтобы их не раскрывать.

Вы бы никогда не догадались об этом, глядя на картинки, приветствовавшие меня, когда я ехала по Олд-Майнер3– роуд, главной улице города. Все выглядело именно так, как и следовало из названия, как будто город был родом из времен золотой лихорадки. Внешний вид зданий напоминал о Старом Западе. Смесь дерева и камня, но с преувеличенными фасадами, которые больше напоминали декорации вестерна, чем настоящий город.

— Нам, наверное, нужен марафон фильмов с Клинтом Иствудом, — сказала я Татер, протягивая руку, чтобы почесать ее за ушком.

Она мурлыкнула, а потом укусила меня.

Я осмотрела ряд зданий, выстроившихся вдоль главной улицы. Там были причудливый отель, бар, рестораны и туристические магазины. Заметив небольшой продуктовый магазин, я включила поворотник, заехала на свободное парковочное место и усмехнулась.

— Это должно быть хорошим знаком, — сказала я, разглядывая кафе рядом с продуктовым магазином.

Вывеска гласила «Ковбой кофе и кафе». Под надписью был нарисован ковбойский сапог. Я надеялась, что «ковбойский кофе» не означает растворимую дрянь, сваренную на костре, но, судя по тому, насколько было заполнено кафе, уже сомневалась.

Заглушив двигатель Бесси, я включила кондиционер на солнечных батареях, чтобы принцессе Татер было комфортно. На улице было всего градусов двадцать, но светило солнце, а значит, фургон мог нагреться в считанные минуты.

— Будешь вести себя хорошо, пока меня не будет?

Татер села, демонстрируя свой трехногий статус, и мяукнула на меня. Но это мяуканье было больше похоже на требование, и я точно знала, чего она хочет.

— Ну ладно. — Я открыла консоль и достала ее игрушечную мышь, набитую кошачьей мятой.

Кошка тут же выхватила ее у меня из рук и бросила на свою постель, как звездный бэттер «Янкиз».

— Вот почему мы должны отказаться от наркотиков. Они делают тебя агрессивной.

Она издала еще одно кричащее мяуканье в мою сторону.

Усмехнувшись, я потянулась за сиденье за многоразовыми продуктовыми пакетами, которые туда положила. Схватив их, телефон, ключи и кошелек, я выпрыгнула из фургона. Каждый сантиметр автомобиля имел свое предназначение. От моей импровизированной студии подкастов в задней части, до склада для хранения досок с веслами на боку и велосипедного багажника на заднем люке, где хранился мой электровелосипед для поездок по городу в хорошую погоду. Пусть фургон был небольшим, но это был мой дом.

Я сделала несколько быстрых снимков города и обязательно запечатлела «Ковбой кофе». Мне предстояло провести там немало времени, поскольку именно там Эмерсон Синклер работала после школы, когда ее похитили. Но сначала — продукты. Никому не нужно, чтобы я голодала.

Когда открыла дверь магазина «Коновязь», зазвенел колокольчик, слегка заржавевший, как будто он провисел там несколько десятилетий. Женщина с морщинистой от старости загорелой кожей и волосами скорее серебристыми, чем черными подняла глаза от своей газеты.